Сенсация, которую ужасное и неожиданное развитие дела о пэрстве де Жанвиль вызвало в умах друзей обоих тяжущихся сторон, была беспрецедентной. Вряд ли какое-либо иное преступление, совершённое в наши дни, вызвало столько шума во всех слоях общества. Весь Бирмингем взволнованно бурлил, и служащие отеля «Кастл» с большим трудом отбивались от взбудораженной и любознательной толпы, ежедневно стекавшейся в холл и тщетно надеявшейся узнать подробности, касавшиеся жуткой трагедии.

Но к тому времени мало что было известно. Крики горничной, которая вошла в комнату достопочтенного Роберта с водой для бритья в восемь часов, привлекли внимание официантов. Затем к ним присоединились управляющий и его секретарь, после чего немедля послали за полицией.

На первый взгляд казалось, что молодой человек стал жертвой маньяка-убийцы, поскольку его убили с особой жестокостью. Голова и тело были разбиты и покрыты кровоподтёками с помощью какой-то тяжёлой палки или кочерги, как будто убийца хотел отомстить телу своей жертвы. Как полиция, так и судебный медик с трудом описали жуткий вид этой комнаты и тела убитого.

Предполагалось, что убийство совершили накануне вечером, поскольку жертва была в вечерней одежде, а свет в комнате остался полностью включённым. Грабёж, очевидно, также входил в намерения злоумышленника, поскольку ящики и шкафы, чемодан и дорожная сумка были обысканы, как будто в поисках ценностей. На полу валялся бумажник, разорванный пополам и содержавший лишь несколько писем, адресованных достопочтенному Роберту де Жанвилю.

Граф Брокелсби, ближайший родственник покойного, также получил телеграмму и тут же приехал из замка Брокелсби, который находится примерно в семи милях от Бирмингема. Он был потрясён трагедией и предложил щедрую награду, дабы подстегнуть полицию в поисках злоумышленника.

Следствие было назначено на 17-е, три дня спустя, и публика с нетерпением ожидала разгадки кошмарного и омерзительного убийства в отеле «Кастл».

ГЛАВА XXXII.

ВЫСОКОРОДНЫЙ ДЖЕНТЛЬМЕН

– Центральной фигурой в коронерском суде в тот день, несомненно, был граф Брокелсби в тёмно-чёрном наряде, сильно контрастировавшим с его цветущим видом и светлыми волосами. Его сопровождал адвокат, сэр Мармадьюк Ингерсолл, и граф уже исполнил свой печальный долг, опознав покойного брата. Процедура была невероятно тягостной из-за того, что тело и лицо изуродовали жесточайшим образом; но одежда и различные безделушки, включая фамильный перстень, к счастью, не соблазнили жестокого убийцу, и именно с их помощью лорд Брокелсби под присягой опознал брата.

Служащие отеля дали показания относительно обнаружения тела, а судебный медик высказал своё мнение по поводу непосредственной причины смерти. По всей видимости, покойного ударили по затылку кочергой или тяжёлой палкой, а затем убийца излил слепую ярость на тело, обезобразив лицо, что, несомненно, позволяло считать преступника маньяком.

Затем был вызван граф Брокелсби, и коронер попросил его сообщить, когда он в последний раз видел брата живым.

«Утром перед смертью, – ответил его светлость, – он прибыл в Бирмингем ранним поездом, и я приехал из Брокелсби, чтобы увидеться с ним. В отеле я оказался в одиннадцать часов и провёл с братом около часа».

«И тогда вы в последний раз видели покойного?»

«В последний раз», – ответил лорд Брокелсби.

Он немного замялся, как будто размышляя, стоит ли об этом упоминать, а затем, внезапно решившись, добавил: «Я весь день провёл в городе и вернулся в Брокелсби поздним вечером. У меня были дела, и я остановился в «Гранд-отеле», как обычно, и поужинал с друзьями».

«Не могли бы вы сказать нам, в какое время вы вернулись в замок Брокелсби?»

«Наверное, было около одиннадцати часов. Он в семи милях отсюда».

«Так, – произнёс коронер после небольшой паузы, во время которой внимание всех зрителей было приковано к красивой фигуре молодого человека, стоявшего в ложе для свидетельских показаний. Граф Брокелсби являл собой само олицетворение знатного джентльмена. – Так вот, прав ли я, утверждая, что между вашей светлостью и вашим братом произошёл досадный юридический спор?»

«Верно».

Коронер задумчиво погладил подбородок, затем добавил:

«Если притязания покойного на совместный титул и доходы де Жанвиля были бы признаны в суде, изменило бы это важность бракосочетания, которое должно было состояться 15 числа?»

«В этом случае – безусловно».

«Можете ли вы заверить присяжных, что после утренней беседы вы с покойным расстались мирно?»

Граф Брокелсби снова заколебался, а публика и присяжные, затаив дыхание, неотрывно смотрели на его губы.

«Между нами не было вражды», – наконец ответил он.

«То есть мы можем сделать вывод, что во время встречи имело место… выразимся так, некоторое разногласие?»

«Мой брат, к сожалению, был введён в заблуждение неверными сведениями или, возможно, излишне оптимистичными взглядами своего адвоката. Его втянули в судебный процесс на основании старого семейного документа, который сам он никогда не видел. К тому же это завещание устарело, и из-за определённой формулировки недействительно. Я посчитал, что будет неизмеримо лучше и разумнее, если я позволю брату самому судить о документе. Я знал: когда он его увидит и убедится в абсолютной безосновательности своих претензий, это станет для него ужасающим разочарованием. Вот почему я хотел поговорить с ним лично, а не формально – через юристов – хотя, возможно, второй путь был бы более правильным. А так я всего лишь изложил ему факты, причём исключительно дружелюбно».