Юный Джон Эшли, сын почтенного сельского сквайра, «хозяина гончих» где-то в Мидлендсе[77], крупно проигрался, и, более того, это была третья ночь подряд, когда Фортуна[78] повернулась к нему спиной.

– Помните, – продолжал Старик в углу, – когда я сообщаю вам все эти подробности и факты, то излагаю объединённые показания нескольких свидетелей, сбор и систематизация которых заняли много дней.

Молодого мистера Эшли, хотя и популярного в обществе, считали, так сказать, «сидящим на мели». Во-первых, он был по уши в долгах. А во-вторых, будучи младшим сыном[79], смертельно боялся отца, который угрожал отправить отпрыска в Австралию с пятифунтовой банкнотой в кармане, если тот ещё раз наберётся наглости и посмеет воззвать к отцовской снисходительности.

Многочисленным товарищам Джона Эшли было вполне очевидно, что достойный «хозяин гончих» держал поводья крепкой рукой. Молодой человек, изнывая от желания выглядеть значимой фигурой в кругах, в которых вращался, часто обращался за помощью к богине удачи, иногда улыбавшейся ему за зелёными столиками Харвуд-клуба.

Как бы то ни было, общее мнение членов клуба заключалось в том, что молодой Эшли разменял свою последнюю банкноту в 25 фунтов, прежде чем сел за рулетку с Аароном Коэном в ту ночь 6 февраля.

Все его друзья, а особенно мистер Уолтер Хатерелл, изо всех сил старались отговорить его от того, чтобы померяться силами с Коэном, которому неслыханно везло. Но юный Эшли, разгорячённый вином и обозлённый собственной неудачей, никого не слушал; он бросал на доску одну пятифунтовую банкноту за другой, брал взаймы у тех, кто соглашался ему одолжить, затем некоторое время играл под честное слово. Наконец, в половине второго утра – после того, как красное выпало 19 раз подряд – молодой человек обнаружил, что у него в карманах не осталось ни гроша, а над ним самим висит долг – игровой долг – долг чести в размере 1500 фунтов мистеру Аарону Коэну.

Следует оказать оклеветанному джентльмену ту справедливость, в которой ему постоянно отказывали пресса и общественность: все присутствующие без колебаний утверждали, что мистер Коэн неоднократно пытался убедить молодого мистера Эшли бросить игру. Сам мистер Коэн находился в деликатном положении, поскольку выигрывал, и юноша несколько раз позволял себе насмешливые замечания, обвиняя держателя банка в желании прервать игру на пике везения.

Мистер Аарон Коэн, куривший дорогую гаванскую сигару, в конце концов пожал плечами и промолвил: «Как вам будет угодно!»

Но в половине второго ему надоело играть с партнёром, который постоянно проигрывал и никогда не платил – вернее, не мог заплатить, как, очевидно, полагал мистер Коэн. Поэтому он отказался принимать долговые расписки мистера Джона Эшли. Последовавшую короткую перепалку мгновенно пресекли – дирекция клуба всегда начеку, чтобы избежать малейших намёков на скандал.

Тем временем мистер Хатерелл, проявив незаурядный здравый смысл, убедил юного Эшли покинуть клуб со всеми его искушениями и отправиться домой, и лучше всего – в постель.

Дружба молодых людей, хорошо известная в обществе, заключалась главным образом в том, что Уолтер Хатерелл был добровольным товарищем и спутником Джона Эшли в его безумных и экстравагантных шалостях. Но в ту ночь последний, очевидно, запоздало протрезвевший из-за своих невосполнимых и тяжёлых потерь, позволил другу увести себя с места бедствия. Было без двадцати два.

– И вот теперь ситуация становится интересной, – нервно продолжал Старик в углу. – Неудивительно, что полиция допросила по меньшей мере дюжину свидетелей, прежде чем их полностью удовлетворила неопровержимость каждого заявления.

Уолтер Хатерелл примерно через десять минут, то есть без десяти два, вернулся в клубный зал. На расспросы он ответил, что распрощался с другом на углу Нью-Бонд-стрит. так как тот хотел остаться один, и что Эшли сказал, что свернёт на Пикадилли, прежде чем отправиться домой – он думал, что прогулка пойдёт ему на пользу.

Около двух часов ночи мистер Аарон Коэн, удовлетворённый результатами вечера, отказался дальше держать банк и, положив в карман крупный выигрыш, отправился домой пешком, а мистер Уолтер Хатерелл покинул клуб спустя полчаса.

А ровно в три часа на Парк-сквер-Вест прозвучали крики «Убийство!» и выстрелы из огнестрельного оружия, после чего мистера Аарона Коэна нашли задушенным возле ограды.

ГЛАВА XXIX.

МОТИВ

– На первый взгляд убийство в Риджентс-парке показалось и полиции, и общественности одним из тех глупых, неуклюжих преступлений, которые изобличают новичка, и абсолютно бесцельным, поскольку позволяло без малейших затруднений отправить преступника на виселицу.