Я сглотнул. Белесые глаза из-под густых седых бровей окинули меня оценивающим взглядом, и старик нахмурился.

— Господи, да что с тобой случилось?

— Т-ты… Ты чего вдруг вышел?

Я глянул ему за спину.

— Чего? Разве не ты только что меня звал?

— Звал? — во рту пересохло. — Никого я не звал, мать твою!

По его лицу вдруг мазнуло тенью.

Я ничего не успел сделать. Не успел среагировать, оттолкнуть. Лишь тупо смотрел, как связанная из чего-то мертвенно-синего петля ловко накидывается на его шею, и в следующий миг…

Раздался хруст.

Старик даже не вскрикнул. Его тело резко подлетело вверх и с тошнотворным хрустом что-то в шее моего напарника сломалось, от чего повисшие над землей конечности мелко затряслись как от разряда током.

Его лицо навсегда отпечатается у меня в памяти. Взгляд, полный шока и непонимания. Струйка пены в уголке широко распахнутого рта. И синяя удавка, чем-то напоминавшая… ха-х, связку огромных сарделек.

Борисыч повис над землей в полутора метрах. Хрипел.

Я застыл, лишь взглядом проследил вверх, к замигавшему уличному фонарю, на вершине которого сидело это толстое жабоподобное существо, вывалив из огромной безгубой пасти толстый язык – орудие убийства.

Из-за контраста света и тени мне не удалось его разглядеть. Лишь смазанные очертания голого тела с короткими одутловатыми лапами, которыми оно цеплялось за высокий фонарь, и круглые как блюдца красные глаза, воззрившиеся – нет, вовсе не на свою жертву – прямо на меня.

Словно оно предупреждало. Только о чем?

Старик еще трясся в предсмертной агонии, когда на землю прямо под его ногами шлепнулась вдруг какая-то черно-красная коробка.

Пачка электродов, два с половиной килограмма. Такие завезли неделю назад нашим рабочим, когда наняли дополнительных сварщиков на участок, потому что не успевали со сроками.

Я тупо уставился на электроды, пытаясь найти какую-то с ними связь, но голова наотрез отказывалась думать.

Наверху заклекотало. Я уже приготовился бежать, но тело напарника вдруг шлепнулось на землю, и безобразный язык, щелкнув в воздухе, исчез, втянулся обратно в это… существо.

Когда я поднял голову, никого уже не было.

Я остался в одиночестве, с пачкой электродов и свежим мертвецом.

Все произошло слишком быстро. Непонятно. Наверное, так ощущает себя прохожий, сбитый вдруг на пешеходном переходе пьяным водилой.

Дальше все прошло как в тумане. Звонок дежурному, сорок восемь часов в кутузке. Допрос, бесконечные попытки навязать мне мотив убийства. Я лишь отрицательно качал головой и повторял, что он уже лежал так, когда я вернулся обратно.

Следователь, неприятный тип в мятой рубахе и старом пиджаке, все ругался, но черту не переходил. По итогу выяснилось, что мы с напарником никогда не конфликтовали, и дело закрыли как самоубийство. Вроде как у Борисыча был за плечами болезненный развод и потеря сына, погиб в автомобильной катастрофе. Правда никто так и не удосужился внятно объяснить, куда делась удавка, и почему он лежал посреди участка над высоким фонарем, куда бы никогда в жизни не умудрился закинуть веревку.

Кажется, в бумагах написали, что какой-то «мимоход», скорее всего, пытался помочь и скрылся, поняв, что старик уже мертв.

При обыске у Борисыча нашлись еще электроды. А еще моток кабеля, несколько баллончиков герметика и пены, бутылек растворителя и десять метров медной проволоки.

Не знаю, на кой черт все это было ему нужно. Как я и говорил, наверное, некоторые люди просто тащат все, что неровно лежит. Природа легкой наживы.

Когда меня отпустили с концами, я сразу же забрал деньги и уехал в родной город, поклявшись никогда больше сюда не возвращаться. Лишь спустя год от знакомых я узнал, что нашли тех убийц, что затолкали в канализацию труп дворника. Ими оказались охранники с соседнего участка. Они вместе с мертвым дворником сдавали втихую чермет, и в один из таких дней напились и что-то не поделили, вот и вся история.

В общем, на хер такую работу.