Загремел оркестр, столики ринулись танцевать, табачный дым, как остатки фейерверка, стелился над графинами. Гром оркестра и дым табаку приглушили свет люстр. Человек с куклой сидели тихо-тихо, лица их и силуэты размылись в дыму, и мне даже казалось, что они оба детские куклы, и хозяин их спит где-то в дальней комнатке, а их позабыл за игрушечным столиком на взрослом разнузданном пиру. Я долго наблюдал за ними и вдруг случайно встретился глазами с печальным господином. Как-то получилось через дым и гром. Щель что ли в дыму образовалась? Я кивнул в эту щель, и мне кивнули в ответ.

– Сильно чокнутый, - шепнул бармен.
– Приехал откудато с Севера. Только с куклой и ходит. Денег - тьма!

Расплатившись, я встал и, направляясь к выходу, слегка поклонился маленькому господину:

– Херес помог живописцу.

– А я боялся, что вы не заметите, - улыбнулся он.
– Это был мой привет Красной Сосне. Присядьте на минутку. С Генриэттой Павловной вы, кажется, знакомы?

– Немного, - сказал я и, усаживаясь рядом с куклой, чуть поклонился ей.
– Добрый вечер.

Генриэтта Павловна потупилась.

– Она у нас молчалива. Но, должен признаться, я не люблю, когда дамы кричат и хохочут, - и он кивнул в сторону столика, за которым визгливо и безнравственно всхахатывали.

– Молчание - не порок, - согласился я.
– Сейчас слишком многие много говорят, а я не всегда и слушаю. Бывает, и пропускаю что-нибудь мимо ушей. Потом - так неловко.

– Не обращайте внимания, - посоветовал мне печальный господин.
– Уши наши вполне разумны, ничего важного они сами не пропустят.

– Вы знаете, я писал и черные березы, и синие осины, но только красная сосна получила приз.

– Я люблю сосну. Правда, ваша сосна - крымская, а я работал когда-то там... где корабельные... Как же они падали! О, как падали... Но за черную березу?.. Немного хересу, а?.. Недолюбливаю березы. Вот Генриэтте Павловне только березу и подавай, ей бы только мечтать и вздыхать.

Генриэтта Павловна помалкивала, уткнувшись в минеральный фужер. К сожалению, она немного сползла с креела и могла вот-вот нырнуть под стол. Хотелось ей помочь, но я не знал, как это сделать. Неловко, черт подери, хватать спутницу другого человека и усаживать ее на стул попрямей. Я старался не шевелиться, опасаясь полного сползания Генриэтты Павловны.

Оркестр немного поутих, зазвучало танго, и я хотел уж откланяться, как вдруг господин с бабочкой сказал:

– Геточка, ты помнишь это танго? Хочешь потанцевать?

– Извините, - сказал он мне.
– Мы немного потанцуем.

Он обошел меня, подхватил куклу и, прижимая к груди, стат пританцовывать возле столика.

Мне сделалось очень неловко. Посетители "Ореанды?растаращили свои налитые дымом глаза, некоторые наивновосторженно разинули рты, глядя на танец с куклой. Разглядывали и меня с изумлением, дескать, это еще что за такое?

Я сидел тупо, как волк, не решаясь почему-то уйти. Наверно, хересу было много. А чего-то другого мне не хватало. чего? Неужели Красной Сосны? Но сосны не ходят с нами по ресторанам. Не помню ни одного художника, который водил 6ы по ресторанам сосны... А с нею было бы спокойней. Этот с куклой, я с сосной...

Вокруг танцующего господина в зале образовалось пространство. Его обходили, не задевали. Генриэтта Павловна влеклась за ним спокойно и, скажу вам, чудесно. Он мог, конечно, вертеть ею, как угодно, но не делал этого, уважая танго, и она простосердечно склоняла голову ему на плечо.

– Вы знаете, о чем говорила Генриэтта Павловна, пока

ыы танцевали? Ни за что не угадаете. Ха-ха! Вы ей понра

вились! Поздравляю! Это - редкость, обычно она сдержан

на. Хотите с нею потанцевать? Она приглашает. Белый та

нец, а?

– Я - танцор никудышный... А Генриэтта Павловна и

вправду грациозней здешних дам.

– А ваша дама? Красная Сосна? Неужто?

– В какой-то мере, - сдержанно ответил я. Меня все-таки

смущала Генриэтта Павловна, я как-то стеснялся слишком уж

при ней болтать.

– А семейная жизнь? Неужто не удалась?

– Да нет, почему же... С

– Ну, это не важно... а мне, знаете, иногда хочется потан

цевать с какой-нибудь посторонней. Да вон хотя бы с той, что

так противно хохочет... Подите, подите сюда, - поманил он

меня к краю стола, - я шепну вам что-то, чтоб не слышала Ген

риэтта Павловна.

Он пригнулся к столу.

– Я вам открою секрет. Вы очень удивитесь, только ни

кому не показывайте виду. Сидите спокойно, как сидели.