– Эрик, неужели ты думаешь, что для русского престола это вообще важно? – перебил председателя ван Олаф. – Принц Петер – наследник Российского престола, у него и так будет право деньги печатать, когда он корону у этой вертихвостки Елисаветы примет. А свои люди в правительстве у русских царей, подозреваю, итак есть.

– Ну, не флот же наш ему понадобился, в конце концов! – вскричал молодой Хармсен.

– А, может быть, и флот.

– У нас не военные корабли, – мрачно ответил Джексон. – Хотя, если судить по состоянию русского флота, то и наши корабли им сгодятся, – и он презрительно скривил губу.

– А я говорил, что нужно что-то решать с Батавией! – снова взвился Хармсен. – Мы фактически из-за бесконечных беспорядков, которые там происходят, вынуждены были дополнительный объем акций на биржу выкинуть.

– А где сейчас генерал-губернатор Батавии? – тихо спросил председатель.

– Под арестом. Во время бунта там погибло так много дикарей, что мы не смогли закрыть на это глаза… – начал отвечать озадаченный ван Олаф. – Петеру не нужен сахарный тростник, русские делают сахар из свеклы. Но зато в Индонезии можно выращивать без разрушения почвы кофе, какао, рис, в конце концов. В России нет настолько теплых земель.

– И Петер нашел, где их взять, не объявляя никому войны, – ван Хайден расхохотался. – Вы вообще в курсе, что мы сами, своими руками отдали русским Индию!

– Возьмите себя в руки, Эрик, – поджал губы ван Олаф. – Все может быть не так уж и плачевно. В конце концов, Петер, может быть, все-таки больше немецкий герцог, чем русский князь. Пока он не приедет и не выскажет свое видение ситуации, гадать мы можем до бесконечности.

– А когда принц приедет? – Джексон думал о том, то, скорее всего, нужно будет переезжать в Англию, хотя, после последних слов Олафа, шевельнулась надежда на то, что не придется оставлять такое прибыльное место.

– Да кто же его знает, – пожал плечами ван Хайден, и Джексон, кивнув, что понял, вышел из комнаты совещаний. – Боюсь, что мы увидим еще не один подобный рапорт. – Он замолчал, а остальные из пятнадцати директоров, из тех, кто действительно принимал решения, молча с ним согласились.

***

– Господин Гудзон, я так рада с вами встретится, – Генри Гудзон, потомок знаменитого первооткрывателя склонился в глубоком поклоне, замерев от восхищения. Не зря, ой не зря королева Швеции считалась одной из красивейших женщин в Европе. – Я жажду услышать правдивые истории о жизни в колониях.

– Ваше величество, так добры, я чрезвычайно польщен таким интересом с вашей стороны, – Генри заметно оробел. Ему едва исполнилось двадцать лет, прошло уже полтора года с смерти его отца, и он наконец-то, вопреки предостережениям Джеймса Минневита, сына Петера Минневита, решил посетить Европу. – Боюсь, я не могу надолго остаться в Стокгольме, мне необходимо предоставить отчет о текущем положении дел Вест-Индийской компании совету директоров.

– Как интересно, – Луиза Ульрика стремительно прошла к небольшому диванчику и указала рукой на кресло, стоящее напротив. – Разве Ост-Индийская компания и Вест-Индийская компания – это не две разные компании?

– По названию да, ваше величество, но это номинальное разделение, чтобы не возникло путаницы с монопольным правом на торговлю. Восток-Запад, территорий слишком много. Но совет директоров, нормативная база и уставной капитал, а также флот и воинские подразделения у нас единые, – Генри смущало такое близкое соседство с Луизой, и он снова покраснел.

«А вот Пётр никогда не краснел в моем присутствии. Напротив, своими шуточками, порой выходящими за грань приличий, он мог вогнать в краску меня», – Луиза старательно улыбалась, но вид краснеющего юноши ее почему-то раздражал.

– Господин Гудзон, скажите, вам нравится все время проводить за океаном? – он вздрогнул и посмотрел в холодные голубые глаза, смотрящей на него красавицы.

– Нет, ваше величество, – решительно ответил он. – Но, так уж получилось, что мне некуда возвращаться. Мой прадед Генри продал абсолютно все, когда отправился в Новый свет. Я не жалуюсь, и не могу назвать себя нищим человеком, но, боюсь, моих активов не хватило бы, чтобы купить небольшое поместье в какой-нибудь Европейской стране и подать прошение о присвоении мне дворянского звания.

– Ах, да, истинные республиканцы редко могут похвастаться титулами, хотя в благородстве их происхождения никто не сомневается, – Луиза стала серьезной и оценивающе оглядела сидящего перед ней юношу. Она не просто так позвала его к себе. В свое время она неплохо прикормила одного из пажей Елизаветы, который до сих пор исправно передавал ей в письмах о всех слухах и сплетнях, гуляющих по двору императрицы. И одной из сплетен была про неподдельный интерес наследника престола к Голландской Ост-Индийской компании, точнее, к акциям этой компании, да такой, что он даже купцов, с которыми заключил, кажущиеся не слишком выгодные сделки, он выбирал по наличию этих акций, да еще земель в Африке. Как-будто кому-то та земля была нужна.