— Уходите, быстро. Мы дадим вам немного времени, что бы покинуть парк. Иначе вы будите нас задерживать.

Уже направляясь к дыре, Артём услышал, что дружок Литии интересуется:

— А что с Георгом будем делать?

— Ничего, у нас с самого начала не было против него реальных улик. А этот разговор полностью доказал его невиновность.

Когда Артём с учителем выбрались из сделанного Плохим пролома, улица на этот раз была пустынной. Только далеко на углу слабо горел магический фонарь.

Когда они вдвоём шли вдоль ограды, Артёму показалось, что он слышит слабый щелчок тетивы. Но это явно была игра воображения.

Глава двадцать первая

По волне памяти

Громалк положил на носовую скамью, рядом с Артёмом, уже знакомую тому книгу. Но на этот раз Плохой успел разобрать название: «Магия для начинающих» — было написано на обложке. Ну что ж, логично, — подумал он, — должны же у них быть какие-то учебники или самоучители. Артём уже знал, что до книгопечатанья в этом мире додумались.

На открытой странице была простая схема всего с четырьмя элементами, сгруппированными по две пары.

— Так, — припомнил Артём уже изученные им символы, — Воздух, волна и дух…

Тут он замолчал, вопросительно посмотрев на учителя.

— Память, — подсказал тот ещё не известный Артёму символ.

— А вот это линия?

— Подводка от энергоаккумулятора, в данном случае от твоего внутреннего. Обычно на магограмме он не изображается. Или изображается комбинированным значком как единое целое, без подробной символизации. Такие значки заключаются в треугольник.

— Есть ещёзначки третьего и даже четвёртого порядка, — добавил Громалк, чуть погодя, — квадрат и пятиугольник соответственно, их используют на особо сложных магограмах. Но тебе до них пока, как до неба.

— Понимаешь чего-нибудь? — спросил он, указывая на схему.

Артём кивнул.

— Думаю да. Первая пара эйтов вызывает воздушные колебания, то есть звуки. Вторая же, видимо, управляющий контур. Если я правильно сообразил, то звуки берутся из памяти мага.

— Всё верно, — одобрительно кивнул Громалк, — Впрочем, я был уверен, что ты догадаешься. Потренируйся пока с эйтом духа.

Артём сосредочился. Некоторый опыт в визуализации у него уже был. Но тогда он визуализировал нечто достаточно конкретное, но как представить себе дух и память?

Решив отталкиваться от привычного, Плохой снова представил себе сеть, мысленно перемещая её перед глазами. Как назло, все эйты в узлах изображали, что-то вещественное: огонь, вода, молния, воздушные шарики, видимо символизирующие в его подсознании воздух. Последних почему-то было немереное количество. Вскоре Артём решил, что лучше поменять стратегию.

Он остановил движение сети, представив себе пустой узел. И так, — задумался он, — как выглядит дух? Призрака что ли сюда поместить. Нет, не то: ему нужен совсем не тот дух, не в этом смысле. Скорее жизненная сила. И даже не она. Жизнь это отдельный эйт. Видимо, надо представить саму сущность человека, точнее разумного.

— Учитель, — изумлённо проговорила Лития, — вы велели ему без подготовки визуализировать дух, но ведь это же самый сложный эйт. Его изучают самым последним из основного набора.

— Молчать! — Громалк совсем не повышал голоса, но у девушки почему-то возникло впечатление, что он рявкнул. — Думаешь, твой учитель не знает! Вот мне и интересно посмотреть, сможет он или нет, и если сможет, то за сколько времени.

Лития бросила беглый взгляд в сторону носа баржи и возмущённо покачала головой.

— Да он уже два часа медитирует!

— Ну и пускай. Жалко тебе что ли? Захочет есть — перестанет.

Лития ещё раз покачала головой.

А в Артёме медленно прорастало понимание. Он никогда раньше не думал всерьёз о подобных вещах, и вообще не любил философии. Она казалось ему слишком абстрактной и не имеющей отношения к реальной жизни. Но кое-что слышал. Чем человек, в широком смысле человек, отличается от всех других тварей? Разумом?! Безусловно. Но это недостаточный ответ, в принципе им может обладать и логическая машина. Самосознанием?! Тоже верно, но что это такое? Способность любить? На бескорыстную любовь способны даже животные. Свобода выбора? Плохой верил в нее, не смотря на все утверждения детерминистов, хотя и не считал абсолютной. Но он вдруг всем существом почувствовал, что это ещё не всё. Он понимал, что всё вышеперечисленное было очень важным, но недостаточным. Должно было быть, что-то еще, в чем всё предыдущее сойдётся точно в фокусе, что соединит их точно скрепа. Сейчас он явственно ощущал и понимал это.

Стоп! Понимание. Только человек обладает этим. Те же компьютеры — просто счётчики, которые не осознают, то, что считают. Без понимания нет даже свободы выбора, ведь надо же явственно осознавать из чего выбираешь.

Артём не помнил, читал ли он где-нибудь про это или сам сейчас додумался, но не сомневался, что прав.

Он сосредочился на самом ощущении понимания, попытался припомнить, что чувствовал, когда понимал, сложный материал в институте. Пытался воспроизвести не ощущение понимания чего-то конкретного, а понимания вообще. Наверное, это походило на озарение, как его воспринимают буддисты, чувство какого-то расцвета внутри. Словно в его сознании распускался цветок, и понимание было его сердцевиной, от которой отходили лепестки разума, самосознания, любви и свободы выбора. Артём немного полюбовался этим цветком, а потом убрал его, оставив только ощущение его присутствия внутри себя.