Шрифт:
Сумеет ли он в конце концов спасти драконов?
Мне отчаянно хочется ему помочь.
Я тянусь к нему через бездну пространства, звезд и времени, чтобы взять его за руку и помочь пройти через все это. Но Прошлое – страна столь далекая, что, как бы я ни кричал, он меня не услышит.
Теперь я древний-предревний старик, я оглядываюсь на прожитую жизнь и вижу, что тьма в те времена пала на землю не зря.
Великие дела совершаются лишь из любви и боли.
Великий меч куют из самой лучшей стали. Но по-настоящему великим делает меч то, что происходит с ним потом.
Мы зовем это закалкой меча.
Меч колотят, бьют и выстукивают сверкающим молотом, придавая клинку форму. Его погружают в яростный жар горна, где он размягчается, и тут же окунают в ледяную воду, где он снова затвердевает. Чем горячей, чем яростней пламя, тем крепче и лучше становится в скором времени меч.
И после этой мучительной закалки клинок либо становится прочным и совершенным, либо ломается.
То же происходит и при Становлении Героя.
1. Мама не велела покидать нору
В Душегубских горах стояла зябкая и туманная ночь.
Отличная ночь для предательства.
В эти мрачные времена войны люди старались не соваться в леса на склонах Душегубских гор. Стоило Мятежным драконам уловить хоть малейший намек на человеческое шевеление среди обугленных деревьев на мглистых горных перевалах, они обрушивались на несчастных и убивали.
Но где-то в глубине леса, вдали от любой помощи, исполненный ужаса человеческий голос орал: «Помогите! Помогите! Помогите!» – и крохотный отряд храбрых, но глупых людей и драконов спешил ему на выручку.
Иккинг Кровожадный Карасик III сидел на спине Смертеня, летевшего низко-низко над верхушками деревьев. Драконьи крылья медленно взмывали и опускались, порой задевая обугленные верхние сучья.
Смертени – хамелеоны, и потому красивый трехглавый дракон сливался с ночным небом и по его сияющим бокам проплывали звезды.
Колени у Иккинга дрожали от усталости – слишком много времени он провел в седле.
Для человека, которого с недобрыми намерениями разыскивает столько народу, Иккинг выглядел на удивление непримечательно.
Оборванный долговязый подросток в огнеупорном костюме, от которого остались одни лохмотья, лицо в синяках и ссадинах, волосы дыбом, а в глазах застыл страх человека, уставшего быть в бегах. Война и изгнание превратили его в пугало.
Он стискивал в руке меч, в ушах звенело от пронизывающего холода и кусачего ветра. Иккинг вглядывался через крыло Смертеня в обугленную пустыню далеко внизу, и сердце у него колотилось.
«Помогите! Помогите! Помогите!» – вопил голос, и уже виднелся в глубине лесов крохотный мерцающий огонек костра, то вспыхивающий, то пропадающий, словно светлячок или мерцание их собственного любопытства.
Нетрудно понять, почему Иккинг так тревожился. Эта обугленная, сожранная огнем территория принадлежала дракону Ярогневу и Драконьему восстанию. А Ярогнев больше всего на свете хотел поймать Иккинга. Дракон торжественно поклялся обратить в пепел весь мир, лишь бы найти его, поклялся, что не останется ни скалы, ни острова, ни пещеры, ни утеса, где этот мальчишка сможет укрыться от возмездия. И вот Смертень летел над тем, во что превратился мир из-за безумной охоты Ярогнева: под ними простиралась оплавленная, искалеченная земля, изломанные трупы деревьев, закопченные останки разбитых скал.
– Ох, ради Тора, – шептал лучший друг Иккинга, Рыбьеног, сидевший за спиной у него на Смертене.
Рыбьеног был еще более тощим и потрепанным, чем Иккинг, хотя казалось бы, дальше некуда. На кончике носа у него болтались разбитые очки – того и гляди свалятся.
– Мятежные драконы разорвут нас в клочья! Твоя мама велела НИ ПОД КАКИМ ВИДОМ НЕ ПОКИДАТЬ НОРУ, – протестовал Рыбьеног. – Нам просто надо просидеть там еще два дня, до Кануна Солнцеворота, а потом встретиться с остальными сторонниками Драконьей Печати на Поющих Песках Дара Перевозчика. Вот и ВСЁ. Об остальном твоя мама обещала позаботиться сама…
– Но что, если это кто-то из наших там, в лесу, один-одинешенек? – возражал Иккинг.
– Ты прав, – соглашался Рыбьеног, дрожащей рукой покрепче стискивая меч. – Я знаю, что ты прав… просто очень уж страшно…
Иккинг и двое его друзей-людей были белые, как муравьиные яйца. Они уже месяц не видели солнца и сегодня впервые вылезли наружу. А до этого только их драконы по очереди выбирались из укрытия за едой и дровами. Но теперь Десять Воинов Драконьей Печати выползли из безопасного убежища, заслышав вдалеке перепуганный человеческий голос.