Костров предположить не мог, что газета тоже живет по правилам: это можно, а вот про это ни-ни. Он писал довольно удачно, публиковался часто: у него было много старых друзей среди милицейских и прокурорских, которые подбрасывали информацию, могли вывести на следочки, которым другим журналистам было не заметить и про них не узнать.

И надо же, он опять прокололся на злополучном банкире. По старым и новым материалам написал о нем материал под рубрику "Расследование". Банкир, Игнатий Рудольфович Березкин, провернул многомиллионную аферу с вкладами доверившихся ему граждан. Граждан он разорил, они ещё не знали об этом, но их уже было не спасти. Костров хотел только одного - отправить банкира на скамью подсудимых.

Но... главный редактор приказал стереть статью в компьютерной памяти, а Кострову напрочь, наглухо забыть о ней. Оказалось, что банк Березкина один из учредителей еженедельника...

Костров популярно объяснил главному, кто он. В ответ главный, не теряя хладнокровия, предложил ему взять отпуск за свой счет и больше не возвращаться. Вот теперь и сидел Алексей в компании с бутылкой коньяка, к которой так и не притронулся, думал горькую думу: что дальше? Он не сомневался, что найдет работу в другой газете, у него уже есть журналистское имя, а издания яростно конкурируют, живьем и без соли съедают друг друга. Но было обидно, что указали на дверь: "извольте выйти вон". Мысль о том, чтобы извиниться - повиниться, у Алексея не появлялась. Он знал, что прав, а в таких случаях не расшаркиваются, не являются с повинной.

Раздумья Алексея прервал телефонный звонок. Он бросил взгляд на определитель - высвечивался совершенно незнакомый номер.

– Алексей Георгиевич?
– поинтересовался женский голос.

– Он самый, - без особой теплоты ответил Алексей.

– Мне необходимо с вами встретиться. Срочно.
– Судя по тону, неожиданная собеседница не привыкла к отказам.

– Кто вы? Извините, мадам или мадемуазель, не знаю, в каком вы женском статусе, - съязвил Костров,.
– но вы забыли представиться.

– Ольга Ставрова, прошу любить и жаловать. Но мое имя и фамилия вам ничего не скажут.

– Как вы узнали мой номер телефона? В телефонном справочнике его нет...

– Мне его дал Андрей Иванович Юрьев. Э то он рекомендовал мне встретиться с вами.

– Это ещё кто такой?
– удивился Алексей.

– Юрась.

– Извините, как-то у меня не ассоциировался Андрей Иванович Юрьев, Алексей проговорил это не без иронии, - с Юрасем. Что же, авторитетные у вас знакомые...

Андрей Юрьев по кличке Юрась был одним из известных московских авторитетов.

– А разве он не ваш знакомый?

– И мой тоже, - согласился Алексей.
– Но у меня нет настроения встречаться с дамами.

– Я очень прошу вас, - умоляюще сказала Ольга.
– У меня очень важное дело.

– Личное?

– Это как на него посмотреть.

– Звучит непонятно, но таинственно, - протянул Алексей. Он вдруг сказал:

– Я сижу наедине с бутылкой коньяка, но выпить не могу, так как принципиально не пью в одиночку. А очень желательно...

– Ой, я с удовольствием выручу вас!
– бодро заявила девушка.

– Что, приедете и будете пить со мной?
– недоверчиво переспросил Алексей.

– Конечно! Только пообещайте, что внимательно выслушаете меня.

– Хорошо, - согласился наконец Алексей.
– записывайте...

– Это недалеко, - обрадовалась Ольга Ставрова.
– Скоро буду...

Костров положил трубку и с тоской посмотрел на коньяк: выпить очень хотелось, но он однажды дал себе слово и не желал его нарушать. До сих пор ему удавалось преодолеть соблазны.

Ждать пришлось почти час. Наконец сработал домофон, Алексей нажал кнопку и проговорил: "Открываю. Входите. Напоминаю: пятый этаж, кваРтира сорок пять".

Ольга появилась с вместительной пластиковой сумкой и тут же сунула её Алексею:

– Возьмите, освободите девушку от_неподъемного груза.

Объяснила:

– Я по пути заскочила в ночной супермаркет, похватала с полок, что увидела. Потому и задержалась, извините.

Она, казалось, сошла с глянцевой обложки журнала "Elle": невысокая, блондинка с идеальной фигуркой, карими глазами, красиво очерченными чувственными губами и матовой нежной кожей лица, лишь слегка тронутой макияжем.

Ольга сняла курточку из тонкой, даже на вид бархатистой, мягкой кожи и небрежно бросила на руки Алексею - ему пришлось подхватывать эту одежку от Диора на лету. Она встала перед Алексеем, показывая себя всю. Одета была так, что подтверждала мысли Алексея об обложках "Elle", "Лизы", "Бьюти" и прочих дамских журналов. На ней было то, что модницы называют французским словечком "бюстье" - короткая кофточка-корсаж на пуговичках, обрисовывающая упругие, кругленькие грудки, "бриджи" - узкие брючки до колен, сапожки из тонкой кожи явно родом из Италии.