Его поведение с одной стороны удивило Ридли, а с другой — взволновало. Это было настолько невероятно, суметь довести такого мужчину, как Джексон, до предела, чтобы он не мог достаточно быстро снять с нее одежду.

— Сегодня вечером я хотел заняться с тобой любовью. Но я у меня не получится сделать это медленно. Ты. Сводишь. Меня. С. Ума.

Он выделял каждое слово, нежно прикусывая ее грудь. Его ладони почти грубо обхватили ее груди и сдавили так, чтобы можно было лизать и кусать соски, от чего Ридли в страстном восторге запустила пальцы в его кудри.

Всего было слишком много, все слишком быстро и настолько сильны были ощущения, Ридли чувствовала, как близко ее освобождение. Она тяжело задышала, почти боясь этого.

Удивительно, но несмотря на дикое возбуждение, что бурлило в ней, Ридли почувствовала тот момент, когда Джексон завозился с пряжкой своего ремня, рыча от досады. Звук его голоса и его горячее дыхание у ее соска заставил Ридли вскрикнуть от остроты ощущений. Наконец, он стянул штаны и опустился между ее бёдер.

Как только его эрекция прижалась к ней, она кончила.

— Да, кончай для меня. Не могу дождаться, когда войду в тебя.

Она прикусила губу, чтобы не закричать от новой волны возбуждения, к которой ее привели его слова. Не отрывая от нее взгляда, Джексон, не желая тратить драгоценное время на пуговицы, рванул рубашку на груди, от чего те полетели на пол.

И это было бы забавно, если бы Ридли не была в таком же напряжении и не горела в том же огне страсти, что и Джексон.

Она жадно провела руками по его груди. Его мышцы напряглись под ее пальцами, и все, что она могла сделать, это наслаждаться тем, как он наклонился и захватил ее рот в еще одном поцелуе.

— Обещаю, что в следующий раз, когда мы займёмся любовью, все будет идеально. Все будет очень романтично. Я не буду таким грубым.

— Есть только одно, что мне нужно от тебя, чтобы все было идеально…

— Что угодно.

— Раздевайся. Сейчас же.

* * *

Джексон понимал, что ведет себя слишком грубо, но никак не мог успокоиться. Его руки скользили по ее соблазнительным изгибам, погружаясь в ложбинку пупка и дразня шелковистую, мягкую кожу под коленями.

— Скорее! — Ридли села и потянула за резинку его боксеров. — Я хочу, чтобы ты тоже был голым.

Он не мог проигнорировать подобную просьбу. Вероятно, он установил мировой рекорд по тому, как быстро он снял остальную одежду.

— Так гораздо лучше. — Она притянула его к себе и обхватила своими длинными ногами его вокруг талии. Ее волосы рассыпались ковром вокруг рук, когда она откинулась на кровать, делая ее похожей на безумную, и ему это нравилось.

— Я действительно надеюсь, что у меня есть защита, — стиснув зубы, Джексон отстранился. Он перегнулся через край кровати и вытащил из кармана бумажник. Когда он вытащил квадратик фольги из бумажника, Ридли резко наклонилась и вырвала его у него из рук.

— Тебе нужна помощь?

Ее глаза неотрывно смотрели в его глаза, когда она вставила краешек упаковки между зубов и осторожно надорвала его. Вид ее пухлых губ на краю пакета заставил его вздрогнуть от предвкушения, в горле моментально пересохло.

Ридли толкнула его обратно на кровать и крепко сжала, проводя большим пальцем круги вокруг головки его члена.

— Вот дерьмо…

Она обхватила его губами. От картины, как ее розовый язычок ласкает головку его члена, Джексон почти кончил. Ридли бросила на него выразительный взгляд со злой усмешкой прежде, чем взять глубже, впустив его во влажную пещеру своего рта и издав негромкий жужжащий звук в глубине горла, от которого по его телу пробежала дрожь, заставившая его сжать челюсти.

Бейсбол. Бейсбол. Ноты октав. Маленькие старушки. Старушки…

Джексон выругался, когда Ридли, облизывая кончиком языка свои влажные пухлые губы, откинулась назад, а затем медленно раскатала презерватив по его длине. Так медленно, что он подумал, что сойдёт с ума. Кровь бешено стучала в висках, и Джексон был почти уверен, что никогда в жизни не испытывал такого возбуждения.

А потом Ридли доказала ему, что он ошибается. Когда забралась на него сверху и одним плавным движением приняла его глубоко в себя.

Ее голова откинулась назад, лицо исказилось от испытываемого экстаза. Джексон дал себе слово, что сейчас сделает все, чтобы сохранить это выражение на ее лице, услышать ее крик, и увидеть, как она кончает.

— Давай. Кончай, — прохрипел он, пока она двигала бедрами, принимая его все глубже с каждым движением. Его ладони нашли ее груди, и он обхватил их, затем провел большими пальцами по их тугим кончикам, слегка вдавливая их. Она застонала от этого прикосновения и сжалась вокруг него.