— Да как-то… смысла не вижу, — пожав плечами, ответил Глеб.

Валера присел рядом.

— Ты переживаешь из-за неполученной сущности? — спросил он в лоб.

— Переживаю? Что ты, нет. Ну, подумаешь, не получил. Подумаешь, убедился в том, что никогда мне не стать атомистом, хотя об Эннее я знаю лучше половины из них…

Парень пригорюнился и опустил голову. Музыка за стеной пропала и сменилась криками и визгами, кто-то на заднем фоне жёстко гонял молодёжь.

— Не обращай внимания, такое периодически бывает, — сказал Глеб. — Может, соседи полицию вызвали… правда, меня тоже зацепит, когда выяснят, что квартира на самом деле моя…

— Да чёрт с ней, с квартирой, — в сердцах бросил Валера. — Я сначала думал, что во время обучения сделал что-то не так, но…

— Но я — дефектный.

— Не дефектный! Ты умный и любознательный парень, твои навыки в собирании информации бесценны. Просто природа одарила тебя этими способностями и вложила все умения в мозги, забыв почему-то про руки.

Валера приоткрыл пиджак.

— Этот пояс не даёт мне преимущества перед другими людьми, а умение получать сущности — как шевелить ушами: ну, да, получается, только и всего.

Валера опустил момент, что не будь он атомщиком — не понял бы, что в ручье его леса была сущность смерти, а от бомбёжки парой дней позже его спасла сущность урагана. Но Глебу эта информация пока ни к чему.

— Я и ушами шевелить не умею, — грустно произнёс Глеб.

— Зато с техникой на «ты»! — воскликнул Валера. — Я терпеть не могу электронику, аж зубы сводит, а ты в этом плаваешь, как рыба в воде! Чем не повод для гордости!

— Но это же очень просто, — с улыбкой сказал парень.

— Всё относительно. Для меня привычно одно. — Валера провёл рукой над диваном и продемонстрировал светло-бурый ком сущности. — Для тебя — рассказать свежие новости про атомистов.

— Но путь в Эннею для меня закрыт? — предположил Глеб.

— А ты собрался в Эннею?

Парень покраснел.

— Да нет… к тому же Сеня был бы против. Я имею в виду, что если Эннея узнает, что я, простой смертный, ими интересуюсь…

— Я думаю, что при определённых условиях и обычные люди знают о сущностях. Лишь бы не распространялись.

— Я и не собирался.

— Тем более.

Валера потрепал Глеба по плечу.

— Думаю, Сеня и Дарья тоже обрадуются, если ты будешь приходить в «штаб» как раньше.

— Сене сейчас немного не до того — я понимаю, что он до сих пор не отошёл от расставания с Ксюшей, а Даша больше занимается своими татуировками — Культ ведь уже безвредный. Кстати, интересно, а их уже распустили?

— Вот это ты наверняка выяснишь на раз-два.

У парня загорелись глаза.

— Надо будет прошерстить новости за последний месяц. Всё, связанное с ТНК «КДД»…

— Я уверен, у тебя получится, — сказал Валера и встал. — А я пока пойду.

Глеб подошёл к нему и в порыве эйфории дёргался, пытаясь понять, как выразить свои эмоции. Наконец, протянул руку.

— Спасибо, Валера! Я постараюсь быть для тебя, для всех вас полезным!

— Даже не задумывайся об этом, просто будь собой, — ответил Валера, пожав руку.

Он вышел из квартиры, застав понурую молодёжь, выходившую из соседней двери. Кое у кого на лицах лиловели фингалы, некоторые несли в руках мусорные мешки, в которых звенело стекло. «Что ж, нынешние развлечения мне всё-таки не понять».

Теперь путь лежал в Эннею. До здания ООО «ННЯ» было двадцать минут на своих двоих, и ни мелко накрапывавший дождик, ни толпа людей на улице — признак выходного дня — не испортили по-хорошему спокойного настроения.

Валера задумался: «Неуверенность в том, правильное ли место ты занимаешь в жизни, как болезнь распространилась после прошлого посещения города: раньше мы с Алиной чувствовали себя не в своей тарелке, а теперь этим заразились Сеня и Глеб».

Такие же экзистенциальные вопросы возникали у него в подростковом возрасте, когда он ходил в первые походы по деревням без отца для помощи местным, а потом возвращался с перегруженной спиной или отнимавшимися руками. Отец снисходительно качал головой и говорил: «Ты силён не физически или ментально, а тем, что чётко понимаешь, на что способен. Не “взялся за гуж”, а “стоит ли мне за это браться, сдюжу ли я?”». Очередная мысль, въевшаяся в сознание и ставшая элементом ментальности.

«Может ли быть, что Сеня и Глеб мечутся потому, что некому подсказать им житейские истины? Отец Сени — иностранец, с которым они видятся постольку-поскольку, а у Глеба тот уже давно умер. Значит, некому. Не буду же я, будучи старше них всего на несколько лет, этим заниматься?»