Увидев его, Лучик почувствовал, как засосало под ложечкой.

— Пап! — крикнул он. — У меня две новости: хорошая и плохая.

Мистер Ворчун распахнул верхнюю створку двери (такой, какие бывают в стойлах).

— Что такое? — спросил он.

— Мы почти приехали.

— Это хорошая новость?

— Да, пап.

— А плохая? — требовательно спросила миссис Ворчунья, отталкивая мистера Ворчуна в сторону и ставя Медового Пряника — пыльную подставку под дверь — на нижнюю часть двери, чтобы коту было лучше видно.

— Мы вернулись к тому самому сараю, от которого отправлялись.

— Это совершенно не важно, если внутри нас ждёт слон, — сказала миссис Ворчунья.

— Плохая новость в том, что мистер Губа, возможно, увёл слона, — сказал Лучик.

— С чего бы вдруг, Лучик? — спросил мистер Ворчун, отталкивая жену. Медовый Пряник чуть не упал, но миссис Ворчунья поймала его за хвост.

— Ты же сам сказал, что дал ему карту, следуя по которой он найдёт не совсем то, что ты ему обещал.

— Ах, это, — сказал мистер Ворчун. — Ты прав, новость просто кошмарная, — как-то чересчур беззаботно сказал он.

— Так что же мне делать? — спросил Лучик.

— Тебе? Подвези нас к сараю, — велел мистер Ворчун.

— Да! — поддержала миссис Ворчунья. — Доведи дело до конца!

Теперь уже они оба теснились в дверном проёме.

— Как знать, — сказал мистер Ворчун. — Быть может, именно нам улыбнётся удача!

«Интересно, когда ВООБЩЕ Ворчунам улыбалась удача?» — подумал Лучик, но промолчал. Через мгновение он с волнением и страхом остановил фургончик у сарая.

Глава одиннадцатая

Пальчик

Вас, наверное, нисколько не удивит, что Ворчуны решили отправить в сарай именно Лучика. Снаружи было тихо, но внутри мог находиться разъярённый слон. В лучшем случае там случился бы какой-нибудь безобидный розыгрыш — не стоит забывать, что в деле был замешан настоящий клоун, — но так или иначе, всё произошло бы за большими тяжёлыми дверями.

Мистер Ворчун настоял на том, чтобы спрятать фургончик за деревом, хотя это не имело особого смысла: они проехали по полю, и только слепой их не заметил бы.

— Удачи, Лучик, — сказал мистер Ворчун.

— Не трусь! — сказала миссис Ворчунья. — И разуйся перед входом, ясно? Жалко будет, если обувь пропадёт.

— Пропадёт?

— Мама имеет в виду, если ты не вернёшься, — пояснил мистер Ворчун.

Лучик не стал спорить. Он сбросил левый мокасин и правый башмак с голубыми шнурками — и сразу почувствовал траву между пальцами.

— А что мне делать внутри? — спросил он.

— Веди себя дружелюбно. Если там мистер Губа, улыбнись так мило, как только умеешь. А если там кто-нибудь другой, просто скажи, что пришёл за... э-э-э... слоном.

— А если этот кто-то спросит о твоём невыполненном обещании?

— Отстаивай свою невиновность! — велел мистер Ворчун, в точности повторяя совет адвоката, который тот ему дал, когда мистера Ворчуна арестовали за кражу статуи из сыра чеддер. (На его счастье, какие-то голодные мыши съели все улики до суда. Их подговорила миссис Ворчунья, пообещав, что даст им столько сыра, сколько в них влезет.)

— Проявляй упорство! — велела миссис Ворчунья.

— А если станет хуже некуда? — спросил Лучик.

— Тогда несись оттуда как угорелый, — сказала миссис Ворчунья.

— Как угорелый? — переспросил Лучик.

Миссис Ворчунья пожала плечами.

— По-моему, когда человек горит, он очень быстро бегает, — сказала она.

(Дело в том, что её мама очень любила выражение «носиться как угорелый», но она, как и Лучик — и вы? — совсем не понимала его значения.)

— А угорелые всегда бегают босиком? — спросил Лучик.

Ворчуны промолчали. Миссис Ворчунья заметила мёртвую ворону, и мысли её переключились на ужин.

Лучик тихо попрощался с Топой и Хлопом, погладил их морды, почесал между ушами и пошёл к сараю.

Огромная дверь справа оказалась незапертой и удивительно легко распахнулась. Лучик с волнением шагнул внутрь. Солнечный свет лился сквозь щели между досками и дыры в стенах, но темноту не рассеивал.

И всё же Пальчика было весьма сложно не заметить.

Слона спрятать не так-то легко, даже в большом сарае.

— Ты! — воскликнул удивлённый голос.

Он показался знакомым. Вовсе не голос мистера Губы. Тот самый голос, который восклицал «ВЕЛИКАНН ЕЩЁ НЕ ЗНАЧИТ ВЕЛИКИЙ».