Миссис Ворчунья отправилась на поиски еды к завтраку (и позже вернулась с корзиной, полной грибов, в которых мистер Ворчун распознал «самые ядовитые из мухоморов». А она всё настаивала, что их вполне можно есть и что её двоюродная сестра Лил время от времени лакомилась точно такими же грибами. Когда мистер Ворчун поинтересовался, какая же из её многочисленных двоюродных сестёр — Лил, миссис Ворчунья ответила: «Та, что умерла от отравления»).

Пока она ходила, Лучик, пользуясь возможностью, расспрашивал Умельца Джека о Горации.

— А как он выглядел?

— Откуда такой интерес? — спросил Джек, собирая оставшиеся таблички с надписью «ВЕЛИКАНН ЕЩЁ НЕ ЗНАЧИТ ВЕЛИКИЙ».

— Да так просто, — смущённо сказал Лучик.

— Он был совсем маленьким. И между нами говоря, — добавил Джек, понизив голос и приблизившись к Лучику, — как по мне, все дети на одно лицо.

— Ох, — вздохнул Лучик. — А у него не было родимых пятен или ещё чего-нибудь такого?

— Особых примет? — уточнил Умелец Джек, потирая подбородок. — Да нет, вроде бы. Разве что уши.

УШИ?!

— Уши? — переспросил Лучик.

— Ага, — кивнул Джек. — У него было три уха.

Лучик раскрыл рот от удивления.

— Да шучу я! — сказал Джек с громким хохотом. — Всего два, и причём совершенно обычных.

Лучик поник.

— Совсем не как у меня... — сказал он тихо-тихо, почти шёпотом.

— У тебя тоже самые что ни на есть обычные уши, Лучик! — ободряюще воскликнул Джек.

Но Лучику показалось, что он говорит так из вежливости.

Глава десятая

Вот это фрукт!

Вскоре колонна со статуей и Умелец Джек остались далеко позади. Путешествие Лучика, Ворчунов и Топы с Хлопом близилось к концу.

Очередным ориентиром на не вполне настоящей карте клоуна мистера Губы был гигантский помидор. Лучик с нетерпением ждал, когда же он покажется, и вот...

...Оказалось, что карта не врёт: Лучик в самом деле увидел большущий помидор. Не просто крупный (в таких случаях садовнику говорят: «Вот это гигант! Как ты его вырастил?»), а огромный, ТАКОЙ БОЛЬШОЙ, ЧТО В НЁМ МОЖНО БЫЛО ЖИТЬ.

Лучик остановил ослов и подошёл к помидору. Даже вблизи он был совсем как настоящий. Лучик постучал — звук убеждал, что внутри пусто.

— Стеклопластик, — сказал мистер Ворчун, высовываясь из окна верхнего этажа. — Зуб даю, это стеклопластик.

— Пап, а зачем эта штука нужна? — спросил Лучик.

— Не знаю, — проворчал мистер Ворчун. Он вышел из фургона и хорошенечко пнул (вернее сказать, плохенечко пнул, потому что пинать можно только футбольные мячи и тому подобное, и только в случае необходимости) гигантский искусственный фрукт (вы же знаете, что помидор не овощ?).

Пинок подействовал моментально: из помидора вышел маленький человечек и, не сказав ни слова, с силой пнул мистера Ворчуна по ноге.

Это было так неожиданно и так больно, что мистер Ворчун рухнул на землю, как мешок с картошкой, и расплакался. Тут на поле битвы появилась миссис Ворчунья — она желала выяснить, что происходит.

— Что происходит? — требовательно спросила она.

— Он меня пнул! — с трудом выговорил мистер Ворчун между всхлипами и громкими вздохами.

— Потому что он пнул мой помидор! — сказал маленький человечек.

— Это правда, — подтвердил Лучик, помогая мистеру Ворчуну подняться.

— Что именно правда? — спросила миссис Ворчунья.

— И то и другое, — сообщил Лучик.

Миссис Ворчунья взглянула на мужа.

— Нельзя спокойненько пинать чужие помидоры и рассчитывать, что выйдешь сухим из воды, — сказала она, отвела ногу назад и изо всех сил пнула гигантский красный шар из стеклопластика. (Видите? Я же говорил, что она берегла пинки для особых случаев, и вот теперь такой случай представился! Когда ещё появится возможность пнуть помидор человека, который только что пнул твоего любимого мужа?)

— Хватит! — вскричал человечек. — Пожалуйста, прекратите! Вы его сломаете!

— У-у-у! Тогда не смей пинать моего мужа, ясно тебе? — крикнула миссис Ворчунья.

— Почему бы вам всем не перестать пинать всё и всех вокруг? — предложил Лучик.

— Хорошая мысль, — сказал мистер Ворчун, успокоившись. — А я, кстати, не плакал. Мне что-то в глаз попало.

— Ну конечно, — сказала миссис Ворчунья. — То-то у тебя всё лицо зарёванное.

— Ты что, не слышала, что я сказал, жена? Я сказал...