– Хорошо бы заказать чаю. Что-то пить захотелось.

Сама Наденька, если и приподнималась со своего места, то только для посещения туалета и легкого променада по коридору вагона. Вагон-ресторан они не посещали, предпочитая питаться тем, что было взято в дорогу. Впрочем ресторан не шел ни в какое сравнение с тем, что у них было. Тут была и колбаса, нескольких видов, и какие-то заморские консервы, консервированные каши, супы, растворимые продукты, о которых я даже не слышал в это время, в своей прошлой жизни. А о некоторых из представленных деликатесов не догадавался и после перестройки. Как я понял чуть позже Надежда Павловна работала в одном из гастрономов Новосибирска, и потому имела возможность все это "доставать"

Третьим членом этой веселой семейки была девочка примерно моих лет или чуть помладше, для которой усидеть на месте хотя бы пять-десять минут, было сродни подвигу. За двое суток совместного пути, она успела перезнакомиться со всеми пассажирами нашего вагона, и успокоилась и только тогда, когда единственным более или менее подходящим для общения человеком ее возраста, оказался именно я. Болтушкой она была еще той, и тут же выложила мне всю подноготную своей семьи. Оказывается Надежда Павловна, ее маменька, работает в продовольственном магазине, а отец Евгений Андреевич, как я и предполагал, школьным учителем русского языка и литературы. Правда, не в сельской школе, а почти в центре города, в школе имени Бориса Богаткова, той самой, где я и обитал целых две ночи. Тут же узнал, что перед самым отъездом, в школе был большой переполох и хотя подробности переполоха ей неизвестны, но отъезжая они видели несколько милицейских автомобилей, и целую толпу народа, снующую возле дверей школы. Тут же девочкой были высказаны подозрения о том, что наверняка на школу напали бандиты, и выкрали из кабинета директора какие-то важные документы. Я разумеется поддерживал ее разговоры, но про себя удивлялся ее неуёмной фантазии.

Что же касается милиции, то все говорило о том, что скорее всего либо кто-то все-таки услышал мои выстрелы и позвонил куда следует. Хотя вряд ли, в этом случае мне бы точно не дали выспаться. Скорее все-таки обнаружили бардак в тренерской и кто-то унюхал запах сгоревшего пороха, или разобрав стопку матов, нашел следы пуль. Впрочем, я уже был далеко, и если это дело и свяжут с известным оружием, не меня ни оружия уже не найдут. Во всяком случае я на это надеюсь. Хотя вполне могут прицепиться к оставленным в туалете вещественным доказательствам в виде миски с остатками рыжей краски, тюбика, перчаток и упаковки. Но опять же я уже сейчас достаточно далеко и с каждым мгновением удаляюсь все дальше. В общем буду надеяться на лучшее. Даму, кстати я тоже узнал. В первый вечер, я покупал в ее магазине продукты, и хорошо запомнил ее. Правда она вряд ли обратила на меня внимания, потому что работала в другом отделе, да и момент моего посещения что-то доказывала очередному покупателю. Именно поэтому я ее и запомнил.

Глава 8 Суматошный день

8

– Елизавета Федоровна Горобец?

Стоящий в дверях участковый, хотя прекрасно знал всех жителей своего участка, а уж ветеранов войны, к которым относилась эта женщина и подавно, был сегодня если не строг, то скорее официален.

– Да, Палыч, ты что меня не узнал?

– Вы, позволите войти? – Произнес он.

И если первые слова несколько удивили женщину, то следующие, прямо показывали, что старший лейтенант не настроен на шутки и фамильярность.

– Да, пожалуйста, прошу вас. – Женщина посторонилась.

Участковый зашел в квартиру, аккуратно вытер ноги, затем заглянул в обе комнаты, ванную с туалетом, и только после этого прошел на кухню. Екатерина Федоровна, если и была удивлена его поведением, то постаралась скрыть это. Скорее наоборот, было достаточно хорошо заметно, что подобная бесцеремонность подействовала на нее резко отрицательно, и она едва сдерживала себя, чтобы не нагрубить, обычно довольно скромному, а порой и стеснительному человеку, которого она знала достаточно давно.

Присев на табурет, милиционер дождался, когда на кухне окажется и хозяйка квартиры, а потому предложил ей присесть. Та предполагая, что новости принесенные участковым будут не слишком приятными присела неподалеку и положив одну руку на стол, произнесла:

– Я слушаю вас, товарищ старший лейтенант.

– Довожу до Вашего сведения, что ваш внук Семен Сергеевич Степанов, совершил побег с этапа следующего к месту исполнения наказания. И в данный момент, находится в розыске. В случае его появления, по месту жительства, вы, обязаны сразу же сообщить об этом органам правопорядка. В случае, сокрытия информации вам будет предъявлено обвинение по статье 205\6 Уголовного Кодекса Российской Федерации, со сроком наказания до одного года, или штрафом до десяти тысяч рублей.

– Палыч, ты правда считаешь, что я побегу доносить на своего внука?
– Перебила его Елизавета Федоровна.

– Конечно же, нет. – Участковый, донеся до женщины, принесенные им сведения, сразу же преобразился, став все тем же давно знакомым милиционером, сидевшим на этой должности уже не один десяток лет.

– Я тебе даже больше скажу, Федоровна. Все что я тебе сейчас рассказал, это полная туфта. Но чтобы не было ко мне претензий со стороны руководства, я озвучил то, что мне приказали. А теперь Лизавета, послушай меня. Во-первых, эта статья касается только совершеннолетних, то есть тех кому уже исполнилось восемнадцать лет, а Семену, на сколько я помню, всего лишь четырнадцать. А во-вторых, в статье есть примечание, в котором говорится о том, что: "Лицо не подлежит уголовной ответственности за несообщение о подготовке или совершении преступления его супругом или близким родственником". Другими словами ты просто не обязана это делать только потому, что Сёма твой родной внук. Только прошу тебя, не говори никому о том, что я тебя об этом предупредил. А лучше всего, дойди до киоска "Союзпечать" и купи брошюрку Уголовного Кодекса. Они там пока есть. Найди эту статью и будешь тыкать в нее носом тех, кто попробует качать права. Надеюсь ты меня услышала.

Проводив участкового женщина задумалась.

С одной стороны, принесенная участковым весть изрядно взволновала Елизавету Федоровну, с другой, она была даже в какой-то степени рада тому, что внук оказался таким шустрым и смог улизнуть от незаслуженного наказания. В том, что объявленный приговор был сфабрикован от первого до последнего слова, она ни капли не сомневалась. Но и в тоже время прекрасно понимала то, что: «Прав не тот, кто прав, а тот, у кого больше прав». Судиться с власть имущими означало заранее обрекать себя на провал. С другой стороны, опять же ее наполняла некоторая радость хотя бы из-за того, что ее внук оказался вполне здоров. А то ведь доходили слухи о «несчастном случае» произошедшем в изоляторе, о том, что в результате него он попал в тюремную больницу и похоже сильно повредился в уме. Но совершенный побег, говорил совсем о другом и это хоть, и радовало, но все же заставляло изрядно волноваться.