– Это в эльфианских записках только они. Австрия и Германия готовят войска. Тот поганец, как там его звали, который пытался меря убить?

– Митек, – вспомнил я. А ведь за все это время так и не сумел выяснить, откуда знал его имя. Что-то подсказывало, что копать следует среди тех самых наемников, Уральцев, или как они там себя звали…

– Точно, именно он. Митек. Польша заявила нам за пару месяцев до этой дряни, что случилась, ноту протеста – оказывается, мирный купец Митек оказался лишь игрушкой в чужих руках, а то и вовсе случайной жертвой. Не знаю, до каких высот они разгонят эту байку, но к войне с нами они готовятся. С нами или с теми, кто останется после нас…

– Никого не останется. – Я покачал головой, начиная ощущать себя зловещим пророком. Сейчас, вот только зажмурю глаза и как начну вещать – хрен остановят.

– Верно. И они это тоже понимают. Видишь ли, Федя, сидящий в Германии канцлер не то чтобы правил страной всю свою жизнь. Он пришел к власти через восстание.

– И что? Какое это имеет отношение ко мне?

– А ты подумай, Федюнчик. Напряги единственную мыслительную извилину в голове, вдруг она тебе что-то подскажет.

Я закусил губу, коснулся ладонью лежащих передо мной фотографий и кратких досье.

Догадка спешила натянуть на мое лицо широту улыбки. Ну и идиотом же, наверно, я сейчас выглядел…

– Он что же, тоже из…

– Тоже из твоей породы, мальчик. Не бог весть какая важная информация – в конце концов, делать с ней нечего. Но вот у нас есть твои собратья, которые ничего не успевали сделать, а вот у нас есть ты. Скажи-ка, в той помойке, откуда ты родом, ты делал все то же самое?

Я замялся с ответом, она же приняла это за нерешительность, продолжила.

– Трахал девок не по дням, а по часам, и к тебе еще вереница очереди стояла? Вплетал себя в государственные заговоры, помогал спасти могучий артефакт? Что-то из того, что в этом мире стало для тебя обыденностью?

Я отрицательно покачал головой. Моя прошлая жизнь была не скучной, но уж точно не столь насыщенной.

– О том я и говорю. Мир сопротивляется таким, как ты, пришельцам. Пытается избавиться от вас как можно скорее – и, кажется, я начинаю понимать причины. Вы опасны, вы как вирус… может быть, не все, но кто возьмет на себя смелость проверять? Не знаю, мальчик, что такого особенного, но в тебе что-то есть.

– Это ведь вы заплатили тому эльфианцу и его шайке, правда?

– Незачем спрашивать то, на что знаешь ответ. Если ты хочешь от меня оправданий, мальчик, то у меня есть для тебя прекрасная дуля. Без масла, все, как ты любишь. Может быть, не будешь менять тему разговора, хорошо?

– Нет, я должен знать, – упрямо закачал головой ей в ответ. – У вас столько власти, что даже сейчас вы не в арестантских колодках, а сидите с важным видом напротив. Почему вы желали похитить меня тогда? Почему бросили свою затею потом?

Она запрокинула голову, затянулась еще раз, утопая в вечности вопроса: стою ли я вообще того, чтобы мне отвечать?

– Что ж, мне больше скрывать нечего, мальчик. Ты начал представлять интерес. Мир пытался тебя убить – и не раз. И ведь у него почти даже получилось это сделать дважды: то святой лев с чернил решит отведать твоей лодыжки, то шальная пуля… Так уж вышло, что мир начал привыкать к тебе, принимать за своего, не противиться твоим проказам, а то и потакать им. Понимаешь? Любопытно было оставить тебя под наблюдением, но не более того. Но давай все-таки кое-что проясним. После того что случилось в тоннелях – расскажи еще раз о том чем жил, чем дышал?

– Зачем вам? – удивился я. – Ваши подопечные записали и переписали не один десяток раз.

– И ничего не нашли. А знаешь, считай меня извращенкой, что обожает истории. В конце концов, разве тебе жалко, если старая женщина послушает твои байки?

Мне было не жалко, и я набрал побольше воздуха в грудь.

Рассказ предстоял долгий…

Глава 2

Лиллит дрожала. В последние дни она не отлезала от меня – вместо почившего в недрах подземелья Муни я стал ее любимой игрушкой. Она старалась держаться меня днем, в свободные часы, и уж точно не оставлять в одиночестве ночью. Сдавалось мне, что вопреки приказам и правилам офицерского корпуса она каким-то чудом умудряется подсматривать, что я делаю на уроках.

Оставалось только обреченно выдохнуть – найдя наивную до детской непосредственности девчонку в туннелях, я и не думал, что отыскал новую дьяволицу.

Словно желая заменить собой Биску, Лиллит готова была спать со мной в любое время дня и ночи.

И, в отличие от других девчонок, не желала скрывать своего необузданного влечения ко мне.

Сейчас она дрожала, переполненная наслаждением. Упругая, мягкая грудь манила взгляд и руки, но я уже почти что был лишен сил. Хотелось бесконечно спать и есть – и я даже не мог сказать, чего больше…

Ненасытившаяся, она все же будто прочла мои мысли, слезла с меня, лишь на миг оставив в покое.

Ей хотелось чем-нибудь занять руки. Например, поиграть с тем, что у меня между ног, словно готовя его к очередному заходу.

Да уж, мне-то она казалась стыдливой, невинной, бесконечно робкой.

Пепельноволосая девчонка разбивала все мои представления в пух и прах. За все те годы, что жизнь ее травила за мнимое проклятие, теперь она жаждала натрахаться всласть.

Сидящая внутри нее нимфоманка ликовала…