Шрифт:
– Мечты, - усмехнулась ещё одна воспитанница.
– Наша мадам красива, а так одна и осталась. Не каждой из нас повезёт.
– Так если не жених, так может какой старик удочерит?
– пожала плечами Алёна.
– На балу и посмотрим!
– А коль мичманы вернутся?
– засмеялась соседка.
– А кто мешает позабавиться?
– рассмеялись сёстры, а за ними и остальные, позабыв, что лежат в постелях для ночного отдыха.
Открывшаяся дверь показала на пороге воспитательницу, которая держала в руках подсвечник с тремя горящими свечами, и вновь настала тишина, а девушки медленно легли на подушки... Без слов, в кромешной тьме, каждая из них мечтала уже о своём...
Глава 4
Без любви и без страсти
Все дни суть неприятны:
Вздыхать надо, чтоб сласти
Любовны были знатны.
Чем день всякой провождать,
Ежели без любви жить?
Буде престать угождать,
То что ж надлежит чинить?
Ох, коль жизнь есть несносна,
Кто страсти не имеет!
А душа, к любви косна,
Без потех вся стареет.
Чем день всякой провождать,
Ежели без любви жить?
Буде престать угождать,
То что ж надлежит чинить?*
Алёна играла на клавикорде в тот день, когда в усадьбе, где воспитывалась вместе с другими девушками, был устроен праздничный приём и бал в честь именин Императрицы Екатерины Второй. Много молодых кавалеров, богатых и гордых заметила она, играя музыку, поглядывая на гостей, пока другие воспитанницы играли подле на иных инструментах, а сестра пела.
После их выступления, закончившегося овациями аплодисментов довольных слушателей, девушки грациозно поклонились и начался бал... Манящая атмосфера танцев, закусок и вина кружила голову... Казалось, молодые люди, которых было большинство из всех приглашённых, не знали, к какой из воспитанниц подойти, настолько каждая была прекрасна.
Так, прогуливаясь по залу с одним из кавалеров, сёстры Захаровы надеялись понравиться ещё больше. Юлия игриво прижималась, держа под руку кавалера, а Алёна шутила и шутила, заставляя его невольно смеяться...
– Добрый и самый чудесный день, - вдруг предстали перед ними ещё два кавалера.
Они выполнили реверанс, глядя на сестёр, и те, с удивлением уставившись в ответ, переглянулись между собой. Будто не узнали в них Гаспаро и Фабио, сёстры сделали гордый вид и повели слегка удивившегося их поведению кавалера в сторону...
– Вы знакомы с ними? У Вас, вижу, множество поклонников. Как бы завладеть всем вниманием?
– говорил он, но Юлия погладила его по плечу веером:
– Ах, не берите в голову... Это не столь сложно должно быть.
– А тот, кто заслужит тепло ответных чувств одной из нас, будет вознаграждён большим, - кокетливо добавила Алёна и засмеялась вместе с сестрой.
Кавалер смеялся так же, любуясь обеими и будто терялся, какую же выбрать, чтобы осыпать тем фейерверком чувств, что бушевали в нём. Гаспаро с Фабио не долго ждали в стороне, решая, что предпринять. Потанцевав немного с другими воспитанницами, они всё же не переставали наблюдать за Юлией с Алёной, но девушки казались совершенно равнодушными.
Сами не понимали, почему разрывало их обоих на части, глядя, как те флиртуют то с одним кавалером, то с другим, как весело кружатся с ними в танцах и любезно беседуют. Фабио же стал первым, кто отважился на новый шаг. Он решительно предстал перед Алёной, когда та игриво оставила очередного кавалера:
– Ах, какая встреча!
– хихикнула она и дала знать, что замечала его всё время.
– Так и следите за мною? Аж потанцевать будто нельзя.
– Отчего же со мною не потанцуешь, красавица? Аль иностранец не по душе?
– улыбнулся Фабио.
Нежно проведя по кудрям своего белокурого парика, Алёна смотрела из-под пышных ресниц так, что Фабио аж приложил руку к груди, в которой его сердце застучало сильнее:
– Любовь, оказывается, беда.
– Ой, беда, голубчик, - улыбалась его милая собеседница.
От проходящего мимо слуги с подносом, на котором были расставлены бокалы шампанского, она взяла один из бокалов и отпила его содержимое. Она пила, не отрывая глаз от Фабио, а он смотрел, молчал и будто растерялся вовсе от колдовства сего взгляда.