— Итак, ты украл скот Гелиоса, — сказал Зевс.

— Он помешал мне осуществить Божественный Суд, — сказал Аид. — Он должен был быть наказан.

— Но ты согласен с тем, что его наказание длилось достаточно долго, да?

— Если ты просишь подтверждения того, что я верну его скот, то да.

Аид сделал паузу.

— В свое время.

Зевс вздохнул.

— Гелиос может угрожать тьме сколько угодно, но он забывает, что я и есть тьма. Она отвечает мне.

Зевсу нечего было на это сказать. Он сделал глоток и прополоскал алкоголь во рту, прежде чем сказать:

— Хорошо, но если дело дойдет до битвы, я не буду вмешиваться.

— Я был бы оскорблен, если бы ты это сделал, — ответил Аид.

Он осушил предложенный Зевсом напиток и со щелчком поставил стакан на стол, собираясь уходить.

— Расскажи мне об этой девушке, которая вскружила тебе голову.

Аид замер.

— Я всё сказал на балу, и добавить больше нечего.

— Я не верю, что это так, — сказал он. — Если бы это был любой другой смертный, ты искал бы возмездия за то, что она сказала. Вместо этого ты развлекаешь ее, посвящаешь ей целое гребаное здание.

— У нее были веские аргументы, — заявил Аид, готовый уйти.

— И она привлекла твое внимание. Признай это, брат!

Аид не признал.

— Бах! Я не должен ожидать, что ты будешь уязвим, хотя я действительно желаю тебе счастья.

Аид поднял брови.

— Запомни эти слова, брат.

«Ты не долго будешь так думать», — подумал он.

— Поэтому, я считаю своим долгом предупредить тебя об обмане женщин, смертных в частности.

— Говорит бог, который соблазняет женщин в виде животных.

— Это не было обманом. Я не мог приблизиться к ним в своей Божественной форме, поскольку это форма, которую простые смертные не могут по-настоящему постичь.

«И все же ни у кого из нас нет такой же проблемы»- подумал Аид.

— Ты замаскировался, потому что они уже отвергли тебя, — возразил Аид. — Не пытайся лгать мне, младший брат. Мы оба знаем, что это бесполезно.

Губы Зевса сжались, глаза сузились.

— Женщины хотят только одного, Аид, и это власть.

Аид не сомневался, что это была одна из нескольких вещей, которых хотели женщины, и среди них свобода существовать, не беспокоясь о хищниках вроде Зевса.

— Возможно, ты боишься женщин, находящихся у власти, из-за того, как ты используешь свою власть — для изнасилования, жестокого обращения и пыток.

Этот разговор прошел не так, как ожидал Зевс, но Аид не хотел слышать, как его брат плохо отзывается о женщинах.

Он отвернулся от него и вышел из его кабинета. Выйдя наружу, он оказался во внутреннем дворе, открытом небу. Через центр прорезана дорожка, по бокам которой стоят мраморные статуи нимф. В центре был простой фонтан в форме шестиугольника. Когда Аид начал спускаться по дорожке, его остановила Деметра, которая вышла из-за одной из колонн, окаймлявших двор.

Она была полна ненависти к нему, которая скопилась в ее глазах, делая их мутного цвета, как вода в болоте. Аид знал, что это противостояние произойдет. Хотя Деметра не знала о присутствии своей дочери на торжественном балу, она знала, что Аид говорил о ней, когда произносил свою речь, и теперь это преследовало ее. Она, вероятно, заново переживала это в каждой газете, в каждом журнале, на каждой новостной станции. Она даже не смогла избежать знания на совете. Вполне возможно, это была лучшая пытка, которую когда-либо применял Аид.

— Держись подальше от моей дочери, Аид.

Ее голос был ровным, но угрожающим. Это был голос, который она использовала, чтобы вселять страх в сердца своих нимф и проклинать смертных.

Но это доставляло Аиду только удовольствие.

— В чем дело, Деметра? — он бросил вызов. — Боишься Судьбы?

Его слова были признанием. Они сказали, что он знает о пророчестве.

— Если ты действительно заботишься о ней, как ты так публично заявляешь, тогда оставь ее, — сказала Деметра. — Она может потерять все, если ты этого не сделаешь.

— И это действия кого-то, кто заботится о ней? — спросил Аид

Деметра шагнула к нему, ее голос дрожал.

— Я делаю это, потому что мне не все равно! Ты не подойдёшь моей дочери.

— Я думаю, она бы не согласилась.

Деметра сверкнула глазами и через мгновение, смеясь, отступила назад.

— Моя дочь никогда бы не предала меня.

У Аида возникло ощущение, что Деметра только пыталась убедить в этом саму себя.

— Она никогда бы не выбрала тебя, вместо меня.