— И поэтому я даровал тебе цепи, — ответил бог.

Аид снова попытался поднять руки, и его мышцы напряглись, вены выступили на поверхности кожи, но казалось, что чем больше силы он прилагал, тем сильнее давили цепи.

— Скажи мне, что ты о них думаешь, — сказал Гефест.

— Блестяще, — ответил Аид, слово сорвалось с его губ прежде, чем он успел подумать, и он вспомнил, о чем просил Бога Огня — об оружии, которое могло бы подавить насилие и вытянуть истину. Аид улыбнулся, несмотря на то, что чувствовал себя лабораторной крысой. Способность Гефеста к творчеству и инновациям никогда не переставала впечатлять.

— Это опасное оружие, — сказал Аид, но когда он посмотрел на Гефеста, он понял, что у бога на уме что-то другое. Его глаза были стальными и угрожающими. Аид напрягся; он знал этот взгляд, он видел его в глазах каждого смертного и бессмертного, которые желали ему смерти.

— Ты трахал мою жену?

Вопрос не соответствовал холодному самообладанию или бесстрастному тону Гефеста, но Аид узнал себя в Боге Огня и знал, что под его спокойной внешностью он бушевал внутри.

— Нет.

— Элефтероз тон, — сказал Гефест, поворачивая свою покрытую шрамами спину к Аиду, когда он освободился от оков, цепи вернулись в черный ящик. Аид потер запястья, когда на него обрушилась вся тяжесть вопроса Гефеста. Он думал, что Аид спит с Афродитой, и он верил в это так основательно, что чувствовал, что ему нужна магия, чтобы узнать правду.

Аид подхватил коробку и выпрямился, уставившись на спину Гефеста.

— Зачем спрашивать меня об Афродите?

Он не мог сдержать разочарования в своем голосе. Он знал, почему Гефест спросил — потому что, несмотря на его притворное безразличие, он заботился о своей жене и о том, с кем она решила переспать. Он любил ее, и все же он предпочел быть несчастным, предпочел быть пассивным.

— Разве я недостаточно раскрыл свой позор? — спросил Гефест.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы любить свою жену.

Гефест ничего не сказал.

— Если ты боялся ее неверности, почему ты с самого начала освободил ее от уз брака?

Бог напрягся. Очевидно, он не знал, чем Афродита поделилась с ним. Что накануне своей женитьбы на Богине Любви Гефест освободил ее от всех обязательств этого брака.

— Ее заставили выйти за меня замуж, — сказал Гефест, как будто это все объясняло. Хотя, это было правдой. Зевс устроил их брак, чтобы сохранить мир среди тех, кто хотел взять Афродиту в жены.

— Тебе не обязательно было соглашаться, — сказал Аид.

Мышцы Гефеста напряглись, и Бог Мертвых понял, что разозлил его. И все же, когда он заговорил, его голос был спокоен, лишен эмоций.

— Кто я такой, чтобы отвергать дар Зевса?

Это был простой комментарий, но он красноречиво говорил о том, как Гефест считал себя недостойным счастья, благосклонности, любви.

Аид вздохнул. По правде говоря, это было не его дело вмешиваться в отношения Гефеста и Афродиты. У него и так было достаточно поводов для беспокойства, как это было с Судьбами, Сизифом и Персефоной.

— Спасибо, Гефест, — сказал Аид, поднимая коробку. — За твоё время.

Он телепортировался из похожей на пещеру лаборатории, появившись в небе над океаном, и позволил себе упасть сквозь вздымающиеся облака. Аид приземлился на Земле, на острове Атлантида. Удар сотряс землю и испортил мрамор у его ног. Вокруг него люди Посейдона — смертные, которые называли себя атлантами, — кричали. Потребовалось несколько секунд, чтобы появился его брат с обнаженной грудью и в птеругесе, декоративной юбке из кожаных полос. Золотые браслеты украшали его предплечья, его волнистые светлые волосы были увенчаны короной с золотыми копьями, а из макушки головы торчали два больших спиральных маркахорских рога.

Бог моря выглядел так, словно был готов к битве, и это было справедливо. Аид приходил только тогда, когда ему нужно было свести счеты, и этот раз ничем не отличался.

— Брат.

Посейдон коротко кивнул.

— Посейдон, — сказал Аид.

Последовал момент напряженной тишины, прежде чем Аид спросил:

— Где Сизиф?

Посейдон ухмыльнулся.

— Ты не из тех, кто любит шутки, не так ли, Аид?

Аид склонил голову набок, и в этот момент огромная мраморная статуя Посейдона треснула и раскололась. Когда осколки упали на землю, еще больше последователей культа Посейдона, которые остановились, чтобы поглазеть, с криками побежали в укрытие.

— Прекрати разрушать мой остров! — скомандовал Посейдон.

— Где Сизиф? — снова потребовал Аид.

Глаза его брата сузились, и он усмехнулся.

— Что он сделал? Скажи мне, что это было хорошо.

Гнев Аида был острым, и впервые с тех пор, как он попросил у Гефеста оружие, способное сдержать ярость Посейдона, он понял, что оно так же предназначено для него, как и для его брата. Устав терять время, Аид бросил шкатулку к ногам Посейдона. В следующую секунду Бог Моря оказался закованным в цепи. Несколько секунд Посейдон в шоке моргал, глядя на металл вокруг своих запястий. Он потянул за них, пытаясь сломать изо всех сил, мышцы вздулись, вены лопнули, но, как бы он ни старался, они остались.