Я засунул руку в карман разгрузки, нащупал овальную пластинку маячка.

Можно ведь вызвать подмогу, моих боевых товарищей из будущего. Они меня сюда заслали, вот пускай помогают. Не знаю, насколько они сильны, в действии успел увидеть лишь одну из них, но всемером прорываться всяко лучше, чем втроём. Тем более у них у всех дальнобойной оружие, да и из полезных умений наверняка что-то имеется. Вот только… Пробиваться сквозь толпы местных вояк, которые по сути ни в чём особо не виноваты, а лишь выполняют приказы, полученные свыше?! Идти путём, отмеченным реками крови и горой трупов?! Сама мысль об этом вызывала внутренний протест, перед глазами до сих пор стояла сотворённая Комаром мясорубка. Да и большой вопрос: получиться ли пробиться из города даже с прибывшим из будущего подкреплением?

— Не пойму. — прервали тишину и ход кружащих в голове мыслей слова босоногого, внимательно меня разглядывающего. — Ты не он, хоть и со стороны похож.

— Может и впрямь не я? — пожал безразлично плечами, сам продолжал размышлять о более насущном, как выбраться из западни.

— Нет, всё же ты! Но и не ты будто. Не пойму. Эх, ладно, уговор я выполнил. За вороченную жизнь твоим спасеньем отплатил. Так что прощевай.

— Стой! Ты не можешь уйти! — выкрикнул я, останавливая собравшегося исчезнуть Комара, озарённый пришедшим в голову сумасшедшим планом спасения.

— Отчего же? — из голоса босоногого постепенно уходили эмоции.

— Ты не выполнил условие уговора, твои действия не спасли, а лишь отсрочили мою гибель.

— Чего же ты хочешь?

— Чтобы уговор был закрыт, ты должен вывести меня и моих друзей из города.

— Вывести? Хе-хе! Пройти, словно коса, по улицам города?! Вырезать всех, кто встанет на пути?! — с промелькнувшим в голосе сумасшедшим смешком, произнёс Комар.

— Нет. — выпалил я поспешно, глядя на безумный блеск в глазах убийцы. — Выведи своим путём, своими тайными тропами.

Босоногий молчал долго.

Молчали и мы, напряжённо ожидая его ответа. По лицам Демьяна и бородокосого заметно было, что предложенный вариант спасения с помощью кровожадного изверга им совершенно не нравился. Я тоже не был в восторге, но между ним и героической смертью в абсолютно ненужном конфликте без раздумий выберу первое.

— Давно никого не водил путями своими тайными. — задумчиво проговорил Комар и в голосе его неожиданно зазвучала светлая грусть.

Я не пытался понять причины этой неожиданной, несвойственной жестокосердному убийце эмоции. Главным в прозвучавшем высказывании было подтверждение возможности прохода по этому тайному пути. Больше всего боялся услышать, что никто, кроме него не сможет на тот путь ступить.

Вновь молчание, напитанное нашим ожиданием и мыслями босоногого. Судя по его отсутствующему взгляду, мысли эти были связаны с далёкими воспоминаниями. Но какие именно воспоминания всплывали перед внутренним взором убийцы, понять было нельзя, его замершее, словно окаменевшее лицо не выдавало никаких эмоций.

— Проведу. — выдохнул наконец Комар. — Но не оттого, что будто б уговор не выполнил, а в благодарность за вороченную память. Оттого что могу теперь прошлые дни свои поминать, жизнь свою, Ольгу…

— Кто это Ольга? — решился я на осторожный вопрос.

— Жинка моя. — неохотно ответил босоногий. — Слухайте теперь о пути тайном. Один держится за меня, второй за этого первого и так далее. Держать можно за руку, аль за плечо, можете даже за ногу — всё едино. Главное, не отпускать, пока на другой стороне не выйдем.

— А коли рука сорвётся иль ещчё какая оказия? — не ко времени решил полюбопытствовать Демьян.

— Тогда пожалеешь, что смерть от честного железа не принял. — очень серьёзно произнёс Комар и продолжил инструктаж. — Глаза закройте сразу как двинем, и такоже не открывайте, покудова пути не минуем.

— Рук не разжимать, зенки не раскрывать, вопчем ясно. — кивнул бородокосый. — Идём чтоль, а то ещчё кто-нито заявица.

— Не заявится, случайный люд я даром своим отворачиваю, но лучше и впрямь поспешать.

Перед самым выходом произошла небольшая заминка. Из-за какого-то суеверия, брезгливости или по причине банального страха крёстный с Демьяном не желали держать сумасшедшего убийцу за руку, хоть напрямую от его помощи и не отказывались. Я же в этот момент отвлёкся.

Взгляд вдруг зацепился за дверь корчмы, столь искусно украшенную неизвестным мастером. Но теперь я не разглядывал голову медведя и растительный орнамент, её окружавший. Сейчас дверь была лишь отправной точкой для раскрытия ленты воспоминаний, связанных с этим самым местом. Я не понимал, когда, не понимал, как и что здесь происходило, но отчётливый признак повторного узнавания ударил в голову мягко, но хлёстко, заставляя шире открывать глаза и напрягать заполненную пустотой память. Правда, ничего из этого не помогло, воспоминание так и осталось непонятным, словно всем известное дежавю, но только гораздо глубже, к тому же в противовес дежавю, оно не давало и малейшего повода усомниться в своей полнейшей аутентичности.

— Пустой, ты чегой тама? — голос бородокосого. в самый неподходящий момент. выдернул из раздумий, когда казалось, что разгадка уже почти в руках. Но я на него не обижался. Понимал, что чувство почти осознанного воспоминания обманчиво, сколько раз оно точно также оказывалось на расстоянии вытянутой руки и точно также ускользало, оставляя после себя привычную уже пустоту.

— Идём. — кивнул, бросив последний взгляд на дверь.

Когда-нибудь я вспомню, не только эту дверь, но и всё прочее, всю свою прошлую жизнь. Я верю, что вспомню. Я знаю, что вспомню.