Следующим, что бросилось в глаза, была цветастая палатка, установленная посередине поляны. Рядом с ней, невысокий раскладной столик и такие же стулья, на столике одноразовая посуда, пакеты со снедью. Невдалеке потухший костёр, над ним на треноге висит котелок, даже издалека понятно, что деревяшки в костре давно прогорели и рассыпались чёрными углями.

Вполне мирную картину оборудованного места отдыха портило отсутствие самих отдыхающих. Хотя, может они просто купаться пошли, звуки прибоя вон, совсем рядом слышно. Но неясное пока беспокойство, зародившееся внутри не желало пропадать, а лишь усиливалось.

Проглотив внезапно вставший в горле ком, шагнул вперёд, с тревогой оглядывая брошенный неведомыми отдыхающими кемпинг. И чем внимательнее присматривался к доселе незамеченным деталям, тем явственнее эта тревога становилась.

Какие-то вещи и мусор, в беспорядке разбросанные по округе. Глубокая тарелка и крышка от котелка, валяющиеся возле костра, вместе с опрокинувшимся раскладным стульчиком. Также, при ближайшем рассмотрении, в немного скособоченной палатке, нашлась приличных размеров свежая прореха, и нехорошие бурые пятна, до сего момента скрытые яркой расцветкой материала. Такие же бурые отметины обнаружились и в других местах, на песке и небольших островках травы, чуть в стороне от столика. Постепенно удаляясь от палатки, эти пятна и пятнышки собирались в тёмные полосы, отчётливым следом тянущиеся к дальнему краю поляны.

Тревога, с каждой увиденной страшной подробностью, всё сильнее заполняющая душу, под конец превратилась в ненависть, ненависть в злость. Предмет этой злости я не мог понять, но легче от этого не становилось.

На, вдруг потяжелевших, непослушных ногах двинулся по отмеченному бурым следу. Зубы скрипели, словно пытались стереться друг о друга, а пальцы, до боли сжимаемые в кулаки, вот-вот грозились переломиться.

Передаваемая зрительным аппаратом картинка внезапно подёрнулась пеленой, словно через мокрое стекло посмотрел, а по щекам заструились наполненные горечью слёзы. Но облегчения эти слёзы не приносили, кипевшей в груди злости становилась всё больше.

Бурые полосы, напитавшие шелестящий под ногами песок, исчезали в стене зелени, оставив и на ней несколько густых, уже начинающих подсыхать, капель.

И не в силах больше сдерживать накопившееся внутри озеро злости, рвущееся наружу яростной волной, я закричал и бросился вперёд, пробивая грудью орошённые кровью заросли, а вместе с ними и тускнеющие, стремительно рассеивающиеся фантомы очередного, короткого сна — воспоминания, в этот раз позволившего так мало понять, но невообразимо много прочувствовать.

Темнота…

Вернувшееся в реальность сознание в первую очередь ощутило перемены, случившиеся с подотчётным ему телом. Руки и ноги напрочь потеряли подвижность. Но не потому, что меня внезапно разбил паралич, просто хозяйственные кузнецы за время моей отключки успели где-то раздобыть верёвку и теперь сноровисто опутывали ею конечности обезвреженному ими особо опасному преступнику под надзором Гендальфа — Эйнштейна.

— Кто ж энтак вяжет, бездари! — горланил старший кузнец. — Надыть чрез руку вона, и уж потом под энту петлю, а тама ужо тянуть, да покрепше!

Я лежал на животе, голова правым ухом прижималась к полу. Стараясь не показывать, что уже пришёл в себя, осторожно приоткрыл глаза, огляделся, насколько это было возможно из столь неудобного положения.

Старший кузнец стоял в полуметре от моего лица, остальные возились с верёвками, при этом один из них, судя по ощущениям, сидел на моих голенях, исключая возможность двигать нижними конечностями, может, ноги ещё не успели связать. Но от этого не легче, что сделаешь одними ногами против как минимум четверых противников.

Прислушиваясь, не различил звуков борьбы с места, где в последний раз видел Демьяна. Оттуда доносился лишь чей-то довольный смех, да громко переговаривались несколько весёлых голосов, но о чём, разобрать не получалось. Вывод напрашивался один — крепыша им тоже удалось скрутить. Что ж, иного результата сложно было ожидать, всё-таки против толпы не выстоять даже такому бойцу, как Демьян. Ну, мы с ним хотя бы попытались.

В этот момент один из кузнецов основательно придавил мне руку. Сделал ли он это со злым умыслом или же просто нечаянно наступил, но пришлось основательно стиснуть зубы, чтобы не выдать себя неосторожным выкриком.

"Вот и доверяй после этого людям." — с неприязнью подумал я о хитрости и коварстве кузнецов. Но особо на этой мысли не сосредотачивался. Сам же пытался вспомнить только что привидевшееся мне сновидение, как и прочие, моментально забытое и вновь слившееся с необъятной пустотой, заполнявшей память. Вроде там кровь какая-то была, или ещё что… Или не было, и я уже сам себе что-то там напридумывал?! Нет, не вспомнить…

В душе загорелась злость. То ли из-за невозможности восстановить в памяти сон, или из-за коварных кузнецов, перетягивающих тело очередной петлей, а может причиной была вся совокупность произошедших со мной неприятностей.