Повсюду висели огромные плакаты, на которых надувной мистер Мистер ослепительно улыбался то в обнимку с гномами, то в компании с юными ведьмами, то радостно тряс руки свирепым крылатым военным.

То он, усталый и загоревший, сидел за рулем трактора, то в строительной каске с интересом наблюдал за прокладкой канализации, то с азартом доил корову, то выталкивал из грязи застрявшую телегу (последнее особенно потрясло любителей, так как они не могли взять в толк, откуда на землях Успеха взялась телега и такая жирная грязь).

Огромный мистер Мистер парил в небе в виде воздушного шара, по улицам гуляли дети с масками мистера Мистера, и каждый желающий мог сфотографироваться с его плоской картонной фигурой, которая при этом оглушительно хохотала норовила приобнять за талию и пожать руку своей неудобной картонной лапой.

В довершение общего впечатления друзья умудрились попасть в пробку, вызванную роскошным парадом в поддержку мистера Мистера. Парад, правда, был омрачен некоторым конфузом: очередную надувную фигуру мистера Мистера, которую волок украшенный цветами и воздушными шарами тягач, какой-то хулиган проткнул ножиком. Отчего мистер Мистер оглушительно завыл, сорвался с места и принялся носиться меж небоскребов, словно отпущенный на свободу воздушный шарик, клапан которого забыли, как следует, закрутить.

Взбесившийся мистер Мистер выбил немало небьющихся стекол в стенах домов, и учинил множество прочих разрушений, расколошматив десяток автомобилей, и разогнав испуганных зевак. Наконец, обмякнув, он позорно шлепнулся на улицу, накрыв при этом собою марширующий оркестр в яркой старинной форме.

– Да, – сказал несколько придавленный избытком впечатлений Богдан. – Выборы – сложная штука…

– И не говори! – протянула Криста.

– Главное – не терять бодрости духа! – сказал невидимый Кандидат в Маги.

– Ну, если вы потеряете и это, от вас вообще ничего не останется, – довольно бестактно заметил Эрик.

Таксист Гриша сдержанно фыркнул, а Криста с упреком покосилась на Эрика. Впрочем, Кандидат не стал обижаться (во всяком случае, не подал виду), а только поинтересовался:

– Ну, и куда мы двинем дальше?

– Так, надо разобраться, где тут лучше всего делают этих самых големов, кадавров и прочих гомункулюсов… – задумчиво произнесла Криста. – Гриша, где тут у вас справочная?

– Сидит рядом с вами, – важно ответил Гриша. – Я примерно понял, что вам нужно. Ну, и сразу же совет, если хотите…

– Хотим! – быстро сказал Богдан.

– Здесь, конечно, можно найти дорогой бутик, в котором вам предложат отличное тело от ведущих мировых фирм. Китайского подпольного производства, конечно, – задумчиво сказал таксист. – Но если вас интересует не бренд, а качественный продукт по разумной цене…

– Именно! – воскликнул Богдан. – У нас избирательный фонд, как бы это мягко сказать…

– Отсутствует, – с готовностью подсказал Эрик.

– Вот именно, – хмыкнул Богдан. – Нам лишь бы оно ходило и избирателей не сильно отпугивало…

– Но хотелось бы, чтобы хоть как-то прилично выглядело… – подозрительно произнес Кандидат. – Мне же тоже в зеркало смотреть придется…

– Все будет в самом высшем виде, даже не волнуйтесь! – заверил таксист. – Лучшие тела собирают в Лукоморье. То бишь, на Брайтон Бич…

– Ага… – сказал Богдан и замолк.

– Так вы ж в прошлый раз даже не решились туда ехать? – осторожно сказала Криста.

– Ага, – кивнул таксист. – Но ведь я уже побывал на родине, повидался с родней. Теперь и помирать не страшно!

Игрок номер ноль зашелся в испуганном кашле.

– Все настолько серьезно? – проговорил Эрик.

– Надеюсь, что нет, – озабоченно проговорил таксист и извлек из-под сиденья увесистую бейсбольную биту. – Однако через сказочный Бруклин ехать, все же, придется…

– Я вот спросить хотел, – сказал любознательный Богдан. – Мы же этих, мавроамериканцев, бояться должны?

– Ну? – нервно сказал таксист.

– Так вроде их больше должно быть не в Бруклине, а Гарлеме, – сказал Богдан. – Так вроде?

– Какой ты умный, – усмехнулся таксист. – Только нету больше никакого Гарлема.

– Как это? – удивился Богдан. – А что есть?

– Большая черная дыра, – сказал таксист. – Очень большая и очень черная. Я не астроном, так что подробностей не знаю. Но подымать эту тему в Бруклине не советую.

– Дайте-ка, я предположу: это неполиткорректно?