– Поскольку подлинной харизмы у вас не удалось выявить ни грамма, то пусть всем кажется, что это полное отсутствие какой бы то ни было харизмы – это она самая и есть. О! Гениально! Итак, запоминайте: вы – совершенно уникальный Кандидат в Маги, особенный, ни на кого не похожий, странный, но именно по этой причине вы, и только вы можете претендовать на роль Мага! Почему – спросят у вас! Ответ прост: потому что! Потому, как так задумано Игрой, а Игра, как известно, есть Игра и ни перед кем отчитываться не обязана…

– Коллега, не утомляйте клиента сложными текстами, – сказал психолог и, внезапно прекратив болтать часами перед носом Саши, убрал их обратно в карман. – Думаю, хватит. Халтура, конечно, но тут уж ничего не поделаешь… Э-э… как вы себя чувствуете?

Саша не сразу понял, что обращаются к нему. В голове его по-прежнему продолжали маршировать шеренги гвардейцев, к которым под конец присоединился отряд длинноногих барабанщиц в легкомысленной военной форме, похожих, все, как одна, на королеву ведьм Карину.

– А? – сказал, наконец, он.

– Мы закончили! – сказал Гарик-имиджмейкер. – По-моему, очень неплохая работа.

– Превосходная! – подтвердил Гарик-психолог, снова со своего удобного кожаного кресла.

В это время со стороны лестницы раздались протестующие вопли: «Сюда нельзя!» и «Это частное владение! Что вы себе позволяете?!». В комнате показался Гарик-Арлекин, который изо всех сил, но совершенно тщетно, словно в стенку, упирался в двух приближающихся здоровяков в белом. Это, конечно же, были телохранители Игрока номер тринадцать под легкомысленными прозвищами Чип и Дейл.

– Вот он! – радостно вскрикнул Чип, ткнув пальцем в Сашу.

– Живой! – расплылся в улыбке Дейл. – А мы думали – утонул…

– Это ты думал, – оскалился Чип. – А я, как чувствовал, что его опять сюда притащат…

При виде санитаров психолог испуганно вжался в кресло, а имиджмейкер возмущенно воскликнул:

– Позвольте, вы кто такие?!

– Хе-хе! – добродушно рассмеялся Чип и схватил Сашу в охапку.

Уставший от переизбытка информации, Саша даже не стал сопротивляться.

– Оставьте нашего клиента в покое! – завизжал Гарик-Арлекин.

– Это наш клиент! – веско сказал Дейл. – Ему полагается свежим воздухом почаще дышать. Иначе у него клаустрофобия развивается…

– И его лучше не злить, – озабоченно сказал Чип, кивая на Сашу и одновременно спускаясь по лестнице. – Иначе он все тут вам разнесет…

– Но вы не бойтесь, – небрежно, одной рукой отстраняясь от наседающих Гариков, добавил Дейл. – Вы вас защитим от него. Где тут у вас запасной выход?…

Тема был совершенно недоволен отведенной ему ролью. Точнее, ролью, отведенной ему и всем остальным Крысам.

Во-первых, именоваться Крысы теперь должны были не гордо и хищно – стаей, а глупо и пошло – «молодежной ячейкой „Партии любителей магии“«. От эдакого словосочетания всех Крыс попросту перекашивало и вгоняло в уныние.

Во-вторых, задачи, которые ставились перед ними предвыборным штабом, вообще не отвечали свободолюбивому духу Крыс. Ибо должны они были просто расклеивать там и сям плакаты, да слоняться по городским улицам, раздавая прохожим листовки с призывом голосовать за Независимого Кандидата.

Совсем не так видел свою роль Тема. Впрочем, толком он и не смог объяснить, чего же именно он хотел. Во всяком случае, не этого. Но Тема понимал, что, только действуя на стороне светлых сил, он хоть как-то сможет помочь распутать клубок проблем, созданных, может, и не по его прямой вине, но при его непосредственном участии.

Тема как раз стоял под памятником Пушкину вместе с Гарью и Рванью, уныло качающими над головой плакатами «Партия любителей любит вас!» и «Любите девушки простых любителей!».

Сам бронзовый поэт с брезгливостью поглядывал на эти перлы и закатывал глаза, бормоча под нос какие-то ругательства. Многие кандидаты пытались склонить Пушкина на свою сторону, считая его прирожденным креативщиком, но статуя лишь отмахивалась от этих предложений, как от назойливых голубей, норовящих справить нужду на голову поэта.

Статуи вообще панически боялись политики: они словно чувствовали, что любые политические встряски чреваты их низвержением с пьедесталов. Поговаривали, правда, что Железный Феликс, все-таки, согласился поработать на Генерала: ведь он давным-давно пылился на свалке, и терять ему было нечего. Но, может, это были лишь слухи…