– Здравствуй, Стасик. И ничего, и не такой уж он сильно худой, как ты говорила. Нормальный. Ну, проходите, проходите, садитесь прямо на кровать.

К руке папы тянулась трубка от такого же пластикового пакета с жидкостью, из какого капал лечебный раствор в вену Стасику в вертолёте.

– Глюкоза? – спросил он понимающим сочувственным тоном.

– Наверное, не знаю, – беспечно отмахнулся папа. – Ну, рассказывай, как ты умудрился в том лесу заблудиться. За шарфом Игоря пошёл, мы правильно догадались?

Стасик пожал плечами: «Ну вот так, сам не знаю как». И кивнул, вздохнув: «Ага, за шарфом». Мама вмешалась:

– Потом он тебе всё расскажет. Нам буквально десять минут завотделением позволил с тобой тут. Лучше скажи, оперировать собираются? Может, мне всё-таки позвонить Арону Моисеевичу?

– Не будут, звонить не надо, – с нажимом ответил папа. – Подожди, мы хоть в общих чертах. Костры разводил, спички в НЗ пригодились? Я, знаешь, готов был молиться там, чтобы дождь не полил. Повезло, что тёплая погода установилась. Страшно было? Сильно голодал? Грибы правильные собирал?

– Там ручей такой глубокий был, – начал было Стасик долгий рассказ, но в двери показался строгий доктор, показал маме на циферблат наручных часов, покачал головой: «Без лишних эмоций, я же предупреждал».

– Мы сейчас, мы всё уже, – успокаивающе заторопилась мама. Доктор ушёл. – Ладно, дома наговоритесь. Посмотрели друг на друга – и будьте довольны. Один другого краше.

– А ты почему здесь? – решился наконец прояснить непонятное Стасик.

– Ты не сказала? – поглядел на маму папа, та покачала головой. – Сердце прихватило, брат, на третью ночь поисков. Инфаркт, говорят, был. Но сам видишь, уже как новенький тут лежу, кислородом вот балуюсь. Хочешь подышать?

Папа протянул Стасику пластиковую маску, но в палату вновь вернулся суровый доктор, строго-вопросительно посмотрел на маму.

– Уходим, уходим, – поднялась мама, взяла Стасика за руку.

– Всё будет отлично, старик, – пообещал им в спину папа. – Мы на следующий год в «троечку» с тобой пойдём. Есть у меня на примете хорошая речка.

Мама резко остановилась в дверях, обернулась:

– Никаких больше вам ни «двоечек», ни «троечек»! А байдарку эту несчастную продадим. И дачу купим, там развлекаться будете, как все нормальные люди.

Доктор кивнул, показал маме большой палец и отмахнул им кистью руки: кыш, мол, кыш отсюда. И они ушли.

Стасика выписали из больницы через два дня, папу через две недели. А к осени родители купили дачу, как мама и грозилась.

«Жигулёвское» с малиной придумал Игорь. Он принёс в беседку пол-ковша спелых крупных ягод, бросал их в кружку с пивом, пил и нахваливал своё гастрономическое изобретение, не подозревая, что бельгийские пивовары догадались использовать в слабоалкогольном пенном напитке фруктово-ягодные аттрактанты ещё в прошлом веке, если не раньше. В десятом классе этого не проходили, а что будет в следующем, одиннадцатом, – бог весть, не для того же они собрались на Стасиковой даче, чтобы вспоминать на последних летних каникулах школу или, как ожидается теперь по новому распоряжению, гимназию.

Стасик с Витей тоже сыпанули себе в пиво малины, качественного улучшения вкуса не заметили, но так было интереснее, можно осенью в классе похвастаться – да хоть той же Вике Стрельцовой, которую сюда с ними родители не отпустили. Витька вон до сих пор расстроенный сидит, хмуро болтает веточкой в кружке красные ягоды.

– Завязывай, Витёк, – похоже, Игорян тоже уловил причину расстроенных чувств приятеля. – В следующий раз поедет. Ничего, бывает.

Витька дёрнул плечом, отмолчался.

– Да и так хорошо, – решил сменить тему Стасик. – Пошли, картошки копнём, ночью в костре запекать.

С двух кустов набрали дюжину мелких, ещё не набравших веса летних клубней в тонкой светлой кожуре. Отнесли к кострищу, которое родители Стаса обложили вкруг камнями в память о туристической пожарной безопасности. Из тех же соображений Стасик набрал из колодца ведро воды, поставил рядом. Игорь с Витей доставили от поленницы две охапки берёзовых дров. Вечер только начал удлинять тени от окружающих дачных крыш садового товарищества «Энергетик-3», костёр разводить было рано, и подростки вернулись в беседку. Открыли не успевшую нагреться новую полторашку, налили по кружке свежего пива, малину уже добавлять не стали.

– Может, сигарет сходим купим? – зачем-то предложил Игорь. – Всё равно делать нечего.

– Да ну их, – отверг предложение Стасик. – До ларька три остановки идти. Ты как, Витёк?

Витёк пожал плечами, неопределённо мотнул головой. Ларёк с пивом и сигаретами находился на привокзальной площади посёлка Клёпово, плотно окружённого большим дачным массивом, который так и назывался у горожан – «Клёповские дачи». По ним летом ходил из города круговым маршрутом автобус 132-го номера, но можно было доехать на электричке, как и сделали приятели, закупившись по ходу в Клёпово «жигулёвским» и вяленой рыбой. Пока несли шесть литров до участка, намаялись. Курить они пробовали первый раз на даче ещё прошлым летом, но никто не втянулся, не понравилось, так что поход в посёлок никому не показался увлекательным делом. Да и пиво расслабляло, уже хотелось болтать под тенистой крышей о всяком важном, а не тащиться не пойми куда и не пойми зачем.