По мосту в обе стороны сновали люди с мешками и тележками, их привычно и быстро проверяли военные — все шло установленным порядком, все знали правила игры.

Перуанский солдат забрал Васин паспорт и ушел с ним в здание поста — небольшую будку, живо напомнившую московскому студенту пикеты ГАИ, только на минималках: пыльный домик с вывеской и гербом. Вскоре солдат вынес паспорт со штампом, махнул рукой и второй служивый поднял шлагбаум.

Вася первый раз в жизни пересек границу по-настоящему — раньше это были либо перелеты и погранконтроль в аэропортах, либо, как в прежней жизни, почти невидимые границы между европейскими странами. А тут все серьезно, как у взрослых — солдаты с винтовками за плечами, национальные флаги, конструкции из бруса, символизирующие въездные ворота. Впечатление портили только крики трансграничных торговок, когда смена слишком внимательно их проверяла, а то и норовила прижать в уголке, да дворняги с грязной шерстью, безучастно лежавшие башкой в одном государстве, а задницей в другом и освобождавшие проезд только после пинка под ребра.

На боливийской стороне пришлось встать на площадке перед сваренным из тяжелой трубы шлагбаумом, где уже скопилось восемь машин — военные тщательно проверяли каждую и у Васи засвербило под ложечкой. Разворачиваться и уезжать поздно, перуанцы не поймут.

Положим, сигареты боливийские погранцы увидят сразу, на то и расчет был, на крайний случай есть несколько золотых побрякушек в бардачке, но хватит ли этого, чтобы его отпустили и не полезли под второй пол и под крылья джипа?

Между тем пост работал, как хорошо смазанный механизм: свисток — поднимается стрела — проезжает досмотренная машина — свисток — стрела опускается — наряд принимается за следующую. Что характерно, машины в обратном направлении вообще не смотрели — скатертью дорога! Вася внимательно разглядывал тесные улочки за постом, прикидывал, сколько тут солдат и сумеет ли он протаранить шлагбаум и пробиться. Противно заныл живот, то ли от нервов, то ли от недавней операции.

Касик даже вышел из джипа и прогулялся до воды, где неожиданно теплый ветерок гнал мелкую волну с Титикаки на неприветливый боливийский берег. За спиной свистнули, очередная машина заурчала движком и покатилась по «авениде Ла-Пас» — именно так называлась узкая кишка, двумя рукавами втыкавшаяся в мост.

Перед Васей и досмотром оставался только новенький Dodge Dart, владелец которого лучился самодовольством и поглядывал на окружающих свысока — наверняка шишка из столицы. Но это не помешало солдатам перевернуть всю машину, несмотря на протесты владельца. На его крики вышел начальник поста, не менее важный лейтенант лет сорока, с наработанным за годы суровой службы пузом. Побычив друг на друга и сравнив крыши, шишка и лейтенант разошлись, кипя недовольством.

Начальник свистнул и удалился на пост, солдат отпустил веревку, стрела шлагбаума пошла вверх. Шишка, продолжая изливать на всех свое раздражение, полез за руль, завел машину…

Ехавший в сторону Перу грузовичок визгнул тормозами, чтобы не задавить метнувшуюся напререз тетку с тележкой, все невольно повернули голову в сторону звука — все, кроме шишки, тронувшей с места.

Васю как подбросило — он резко свистнул.

Натасканный до уровня рефлексов солдатик дернул веревку, шлагбаум пошел вниз и через секунду со звоном встретился с лобовухой доджа.

Закаленное стекло рассыпалось тысячей сверкающих кубиков.

«Или в лоб шлагбаум влепит непроворный инвалид» — вспомнилась Васе к случаю строка из Нашего Всего.

Лейтенант выскочил наружу, шишка, отряхиваясь от осколков, с громкими проклятиями вылез обратно из машины, и они принялись орать друг на друга, брызгая слюной и размахивая руками. Через пару минут доджевладелец отогнал машину поближе к посту, лейтенант заменил солдата на шлагбауме, и крики возобновились — сперва перед домиком, потом внутри.

Вася тихонько подошел к новому стражу ворот и показал тому вынутое из бардачка золотое колечко.

— Падриньо, я на свадьбу еду, брат женится, пропусти, а?

Солдат стрельнул глазами в сторону — там стоял сержант. Касик незаметно поманил его рукой. Когда тот подошел, из Васиного кармана как бы случайно выпал и покатился сержанту под ноги золотой браслетик.

«Бранзулетка!» — сверкнуло в глазах сержанта, но, в отличие от румынского коллеги, он удовольствовался малым и приказал, пока начальство лаялось с пострадавшим, приподнять шлагбаум. Немного, на пол-шишечки, только чтобы машина пролезла, но Васе этого хватило. Проезжая впритык под стрелой, он еще успел всунуть в руки сержанту два блока сигарет, нахлобучил темные очки и принялся потихоньку лавировать в потоке мешочников и тележников.

Метрах в ста от поста ему навстречу попался отчаянно гудящий грузовик, с весьма странными пассажирами — в кузове стоя ехали вперемешку гражданские в красно-желто-зеленых нарукавных повязках с изображением факела и военные, причем и те, и другие, были вооружены винтовками и держали их наизготовку. В зеркале заднего вида, Вася видел, как они попрыгали на землю у шлагбаума.

«Похоже, это по мою душу. Силен наш бог Виракоча, отвел.»

Рука Че висела на черной косынке, прямо как в сражении за Санта-Клару, но это не помешало ему выдать традиционное:

— Как дела, chico?

— Идут, abuelito, — парировал Вася.

Команданте захохотали и обнялись, у Васи от радости екнуло в животе, будто на качелях.

— Ты наконец-то вернулся, — следующим полез обниматься Хосе.

— А ты думал? — все-таки касик был рад видеть этого бешеного.

Подошли свои ребята, его облапил Катари, потом маленький Искай (показалось или у него блеснули слезы?), потом Римак добродушно прогудел предложение принять отчет.

— Потом, ребята, все потом, — сердце пело, он был среди своих.