— Мы следуем заветам основателя компартии Перу Хосе Мариатеги, — объяснял на обратном пути Абимаэль. — Борьба против латифундистов, за права коренного населения вынуждает строить партизанскую структуру в сельской местности, точно так как учит Мао.

Вася скривился, пользуясь тем, что собеседник не видит его в темноте.

— Но это вызывает неприятие со стороны ревизионистского руководства партии и мы готовы основать свою, истинно марксистско-ленинскую, ведущую нас по сияющему пути в революцию, как сказал Мариатеги!

«Господи, еще один маоист на мою голову… Стоп! Сияющий путь??? Да это же Абимаэль Гусман, Sendero Luminoso!» — вспыхнуло в васином мозгу. — «Как хорошо, что он вышел на нас до раскола и до своих фокусов».

— Сияющий путь[55] это прекрасно, но туда дойти могут только образованные люди. Так что пока я бы рекомендовал сосредоточится на образовании в индейских районах…

— А как же борьба?

— Это и есть настоящая борьба и создание подпольной инфраструктуры.

— А, понимаю, — протянул Гусман.

Вася не знал, насколько это сработает, но авторитет боливийских партизан сейчас на высоте, так что если Гусман хотя бы на годик притормозит с расколом и займется школами, расклады станут совсем другими. А там и сендеристские методы не понадобятся.

Утром Инти огорошил новостью, что они летят в Куско, где предстоит еще одна встреча. Вася прямо застонал, до того ему в печенках засели непрерывные разговоры:

— Да вы издеваетесь!

— Ну извини, кого еще послать на встречу с кечуа, если не касика?

Жалких шестьсот километров они летели, наверное, часа два — адский кукурузник еще довоенного выпуска чихал, нырял в воздушные ямы и всем своим видом и звуком вопрошал мироздание «Да когда же я сдохну-то?» К счастью Васи, встреча с главами общин кечуа прошла в деловой, дружественной обстановке — никто не грузил его догмами, собравшихся интересовали чисто практические вопросы организации самоуправления, устройства кооперативов, собственной торговли, отрядов самообороны и вообще структуры и функционирования «свободного района». Несмотря на возраст, Васю слушали со всем вниманием — статус касика и потомка Великого Инки действовал и на местных не хуже, чем на индейцев в Боливии. Если три миллиона перуанских кечуа удастся вовлечь в движение, это будет большая удача.

Совсем примирил товарища Амару с тяжкой долей артиста разговорного жанра данный «принимающей стороной» обед, точнее, дивное пачаманко из морской свинки с таким родным названием «куй» — запеченное под кострищем мясо с бататом в мундире и зелеными стручками бобов. Вася расчувствовался и пригласил уважаемых людей приехать на Альтиплано, посмотреть все своими глазами.

— Мы можем взять несколько человек с собой прямо сейчас, — шепнул ему Инти.

— Так они же все в машину не влезут? — удивился Вася.

— У нас три машины, для тебя, меня и доктора.

— Как три? Почему три? Зачем три? Мы что, не можем доехать на одной?

— Лучше бы на четырех или пяти, — застенчиво улыбнулся Инти, — Нам нужно еще довезти до наших полсотни «Узи».

Глава 13

— ЦРУ в лицах и документах

Белый дом, Вашингтон.

Конфиденциально.

3 февраля 1967 года.

Уолт,

Вчера я присутствовал на заседании комиссии по противодействию повстанцам, чтобы ознакомиться с анализом того, почему наша военная программа в Боливии не позволила боливийским вооруженным силам справиться с партизанами.

Анализ будет переписан заново. Самокритику иногда трудно принять. Большая часть вины лежит на боливийцах, но есть области, где мы явно провалились. Выводы будут внесены в новую редакцию. Дик

Судя по тому, что Майкла развезло уже с первого шота, он принял на грудь прямо с утра. И приперся не как обычно, а костюме, а в шортах и гавайской рубахе в попугаях, чему Фрэнк сперва остро позавидовал, а потом сообразил, что это наверняка форма протеста против последних кадровых решений — сгорел сарай, гори и хата!

— Вот так, — пьяненько жаловался Майкл, наливаясь вискарем невзирая на вечную жару. — Они занимались перепиской, перекидывая отвест… овесвет… тьфу, fanculo, от-вет-ствен-ность. А виноваты те, кто разгребал эту кучу дерьма!