С ю з а н н а. Драгош! Ты знаешь, я кладу свои вещи на место, в ящиках комода всегда порядок. И если носовые платки очутились не на шкатулке, а под ней, саше с лавандой, которыми было переложено белье, вообще в другом месте — это странно и подозрительно.

Д р а г о ш. И ничего не пропало? Драгоценности целы?

С ю з а н н а. Целы. Вообще ничего не пропало. Ни одного платочка.

Д р а г о ш. Так что ж могло понадобиться вору?

С ю з а н н а. Не думаю, что это был вор.

Д р а г о ш. А кто, любопытный?

С ю з а н н а. Чем тут интересоваться? Что искать?

Д р а г о ш. Ты говорила, комод был заперт?

С ю з а н н а. Как обычно.

Д р а г о ш. Не обижайся, мама, но в таком случае все это тебе померещилось. Может, ты спешила, не успела сложить все аккуратно, а потом забыла об этом.

С ю з а н н а. Разбросала вещи, да еще и забыла об этом? Скажи мне, что наведывалось привидение, я и то больше поверю… Но коль скоро в доме только мы и Марианна с Рене, что поделаешь, будем считать, что мне это почудилось, и поставим точку.

Д р а г о ш. А что думает Марианна?

С ю з а н н а. Теряется в догадках, как и мы с тобой. Ну все! Больше об этом ни слова! Позвони, чтобы приготовили чай: скоро и дети спустятся.

Д р а г о ш. Мама, если ты не возражаешь, давай сегодня попьем чай попозже. Ко мне должны приехать из города.

С ю з а н н а. С пятичасовым поездом?

Д р а г о ш. Да, или с шестичасовым. Я жду одну девушку… мою студентку.

С ю з а н н а. Хорошо, Драгу, пусть будет попозже. Так говоришь, студентку?

Д р а г о ш. Я тебе мельком о ней упоминал, девушка замечательная. Мне хочется показать ей эти рисунки и кое-какие книги, которых нет в факультетской библиотеке…

С ю з а н н а. Зачем так подробно, дорогой?

Д р а г о ш. Да нет, мама… Что ты… Просто я хотел тебе объяснить, кто она такая… Если за чаем мы соберемся все вместе, хорошо, если б наши отнеслись к ней как к доброму другу.

С ю з а н н а. Мы так ее и примем, к тому же…

Звонят в дверь.

Д р а г о ш (вскакивает). Это она!

С ю з а н н а (улыбается). Выдающаяся, должно быть, студентка, раз ты ею так дорожишь.

Входит М а р а н д а.

Т е ж е, М а р а н д а, Д у к и, А л е к у.

М а р а н д а. Госпожа Дуки и господин Алеку.

С ю з а н н а. Проси.

М а р а н д а уходит и тут же возвращается с Д у к и и А л е к у.

Д у к и. Сюзанна! Ах! Как чудесно, что мы к вам приехали!

С ю з а н н а. Добро пожаловать, мои дорогие. Вы мне доставили огромное удовольствие!

А л е к у. Целую ручки, Сюзанна. Как поживаешь, Драгу? (Целует Драгоша.)

С ю з а н н а. Не хотите ли отдохнуть с дороги? Умыться?

А л е к у. Мы ехали сорок пять минут, так что ни умываться, ни отдыхать нам пока не надо.

Д р а г о ш. Маранда, будь добра, отнеси чемодан к ним в комнату.

Д у к и. Постой, Маранда, я кое-что оттуда выну. Впрочем, не надо, неси. Хотя нет, подожди, мне нужна жакетка. Ну да бог с ней, потом достану. Иди-иди.

М а р а н д а уходит.

С ю з а н н а, Д р а г о ш, Д у к и, А л е к у.

С ю з а н н а. Мы вас совсем заждались.

Д у к и. Знаешь, когда я начала упрашивать Алеку?

А л е к у. Вчера, Драгу. А сегодня мы приехали. Так что уговоры были недолгими.

Д у к и. Неужели? Только вчера? А мне показалось, прошла вечность. Ах! С каким удовольствием я бы сейчас выпила чаю!

Д р а г о ш (берет с секретера колокольчик и звонит). Сейчас, тетя Дуки.

Д у к и. Боже мой, у вас все по-прежнему, ничего не меняется: пахнет айвой и лавандой; картины, книги — все на своих мостах, вы звоните в тот же колокольчик, хотя у вас есть электричество. Маранда не ходит в профсоюз — в деревне, должно быть, нет ни одного подходящего. Здесь так хорошо, здесь все как было! Словно и нет никакой демократии!