Она расслабилась только тогда, когда Перхта расстегнула корсаж и поднесла малютку к груди.

Серильда, наблюдавшая за ними из-за живой изгороди, скрипнула зубами. Она мать этой крошки. Это она должна кормить ее, заботиться о ней, качать на руках и защищать от любой беды.

Все это неправильно, неправильно, неправильно.

Собравшись с силами, она решилась войти в зверинец, как вдруг ей в спину уперлось что-то острое.

Серильда ахнула и замерла.

– Привет, маленький дух, – раздался ласковый голос. – Что ты здесь делаешь, почему слоняешься без дела?

Серильда повернула голову ровно настолько, чтобы увидеть темного. Охотник с золотисто-смуглой кожей и сказочно-прекрасным лицом. Но Серильда давно привыкла к невероятной красоте демонов и отлично различала то, что под ней скрывалось. Бессердечие, эгоизм и жадность.

– Я слышала, что Эрлкинг устраивает бал, – сказала Серильда. – И подумала, что мое приглашение до меня не дошло. Эти нахткраппы вечно их теряют.

– Как всегда, выдумываешь свои небылицы. Пойдем, – охотник схватил Серильду за руку и, не отнимая кинжала от ее спины, вытолкнул ее вперед, на лужайку зверинца. – Ваша Мрачность, эта назойливая смертная снова удостоила нас своим присутствием.

Собравшиеся темные поглядели на них. В их глазах было любопытство. Удивление. Раздражение. Серильде было на них наплевать. Вздернув подбородок, она сердито посмотрела на Эрлкинга.

– Почему-то я не удивлен, – бросил король. – Ты всегда была упрямой, дочь мельника.

– Я здесь по делу, – ответила Серильда и указала на Перхту. – Это дитя принадлежит мне.

Перхта рассмеялась.

– Какой храбрый маленький дух. Я, кажется, начинаю понимать, что тебе в ней понравилось.

– Да, в ней есть своя прелесть, – пробормотал Эрлкинг.

Дитя тем временем заснуло на руках у Перхты, закрыв глаза и приоткрыв ротик. При виде дочери Серильда с трудом сдержалась, чтобы не закричать – так ее к ней тянуло.

Перхта поманила Лейну пальцем, и та бросилась к ней, поглядывая то на ребенка, то на Серильду. Но, как только Перхта поменяла позу, чтобы передать младенца Лейне, тот срыгнул, и молочно-белая капля брызнула прямо на плащ охотницы.

Лейна замерла с протянутыми к малышке руками. Она слишком испугалась, чтобы смеяться, но Серильда подозревала, что какая-то ее часть там, глубоко внутри, хохочет от души.

Сердито буркнув что-то, Перхта, красная от гнева, бросила малютку Лейне.

– Дерзкая девчонка, – рявкнула она, и Серильда не поняла, кого из них двоих она имела в виду.

– Ваша Мрачность, – смуглый охотник все еще держал Серильду за руку, – что прикажете сделать со смертной?

– Пусть остается, – благосклонно заявил Эрлкинг. – Если бы не она, мы не сумели бы добыть всех семерых богов. Она заслуживает того, чтобы стать частью нашего триумфа, не так ли?

Серильда нахмурилась. Она ожидала, что Эрлкинг встретит ее как-то иначе. Прикажет бросить ее в темницу или заковать в цепи, сделает хоть что-нибудь, что угодно, только бы это отняло у него хотя бы несколько минут драгоценного времени. Ей и в голову не могло прийти, что он просто пренебрежительно отвернется, с важным видом выйдет на лужайку и встанет там прямо посреди чудовищ, в обличье которых скрывались боги.

Это было поразительное зрелище. Темные во всем их великолепии. Эрлкинг в черных кожаных доспехах, увешанный оружием. Царственная Перхта в кроваво-красном плаще, истинная Ольховая Королева (хоть только что и оплеванная). А вокруг них семь легендарных божественных зверей. Виверна. Василиск. Татцельвурм. Единорог. Грифон. Громадный черный волк. Золотая хищная птица. Вместе они казались слишком невероятными, слишком блистательными для того, чтобы стоять здесь вот так, наяву.

– Вот и взошла Бесконечная Луна, о старые боги, – язвительно произнес Эрлкинг. – Вы пойманы и закованы в цепи, и, если хотите свободы, я верну ее вам лишь тогда, когда вы исполните мое желание.

– Подождите! Нет! – выкрикнула Серильда. У нее голова шла кругом. Когда она попыталась выйти вперед, охотник крепче сдавил ей руку. – Вы не можете… еще рано!

Эрлкинг только криво улыбнулся ей, затем протянул руку Перхте.

– Любимая, ты присоединишься ко мне?

Буравя Ольховую чету пронзительными взглядами, боги наблюдали, как Перхта встает рядом с Эрлкингом.

– И вот мое желание, – объявил Эрлкинг. – Я хочу, чтобы завеса между нашим миром и царством смертных была разрушена!

– Нет! – выкрикнула Серильда.

Это не могло, не должно было случиться вот так просто. Так скоро. Разве не требуется провести какой-нибудь ритуал? Прочесть заклинание черной магии? Начертать кровью древние руны, испить черного вина из хрустальных кубков, вознести песнопения в хмурое серое небо?

Семь зверей. Семь богов. Полная луна, ночь солнцестояния, и желание.

Неужели это все, что нужно?

Взгляд Серильды метнулся к стенам замка. Подоспели ли моховицы? Хватило ли им времени? Все началось слишком рано, слишком неожиданно, а из-за темного, державшего ее за руки, Серильда никак не могла дотянуться до своего тростникового свистка.