На ковре рядом со Златом, скрестив ноги, сидела Лейна и чесальным гребнем разбирала на волокна необработанную шерсть.

При виде их обоих Серильда почувствовала прилив невыразимой радости.

Они в безопасности. Злат жив – не проклят, не пойман в западню, – он больше не дух-буян, навечно заключенный в замок Адальхейд.

Мало того, заглянув в комнату, Серильда увидела, что Злат не терял времени даром.

Вдоль стен лежали дюжины катушек с золотыми нитями. Некоторые уже были сплетены в толстые цепи, вроде тех, что использовала Дикая Охота. Но куда больше золота Злат превратил в наконечники стрел, мечи, кинжалы и копья. Оружия и пряжи было столько, что Злату, наверное, приходилось день и ночь трудиться без сна и отдыха.

Это было больше, чем Серильда могла надеяться.

Моховицы пришли бы в восторг. Ну, или, по крайней мере, в радостное волнение.

Закусив губу, Серильда пересекла комнату и опустилась на колени возле прялки.

– Злат!

Ей показалось или пальцы у него и правда дрогнули?

Но тут Лейна протянула ему очередной пучок шерсти, и он вернулся к работе.

Серильда протянула руку, чтобы убрать прядь волос, падающую Злату на глаза, но ее пальцы прошли сквозь него.

Злат нахмурился и потер лоб.

Вздохнув, Серильда выглянула в окно. До заката оставалось еще несколько часов.

Громкое карканье заставило ее вздрогнуть.

На подоконник приземлился нахткрапп. Встряхнулся, сыпля снежинки с взлохмаченных перьев. Первым порывом Серильды было броситься вперед, вытолкнуть его наружу и захлопнуть окно.

Но Лейна, увидев птицу, нежно заговорила с ней.

– С возвращением, Хельгард. Эрлен в другой комнате, трудится над своим гобеленом.

Хельгард поглядела на Лейну своими пустыми глазницами. Затем склонила голову набок, и Серильда поняла, что, хотя она ее и не видит, зато чувствует.

Она встала и подошла ближе.

– Ты меня помнишь?

Птица распушила перья, спрыгнула с подоконника и вылетела в коридор.

Злат остановил колесо и проводил Хельгард хмурым взглядом, после чего подозрительно уставился на то место, где стояла Серильда.

– Ты ничего не слышала?

Лейна перестала расчесывать шерсть.

– Мама меня звала?

Злат не ответил. На мгновение он прислушался, но потом помотал головой и с наслаждением сунул в рот кусочек сыра.

– Знаешь, возможность брать в уплату за пряжу еду – это просто потрясающе! Мне здесь нравится. Хочу остаться тут навсегда.

Лейна хихикнула.

– Сыр за золото! От такой сделки никто на свете не откажется.

В дверях появилась обеспокоенная Эрлен с Хельгард на плече.

– Что случилось? – спросил Злат.

Сестра смотрела на него широко раскрытыми глазами, кусая губы. Она открыла рот, желая что-то сказать, но передумала.

– Что такое? – настойчиво повторил Злат.

– Тебе еще много осталось? – спросила Эрлен.

– Вот-вот закончу. – Злат показал на последние клочки шерсти. – Из этого выйдет еще с полдюжины стрел. К ночи закончим.

Эрлен кивнула.

– А как там гобелен? – поинтересовалась Лейна. – Можно на него взглянуть?

– Нет, – резко – даже слишком резко – ответила Эрлен. Она покраснела и опустила голову. – Он пока не готов. Но… я скоро закончу. Я просто решила сделать перерыв. Посмотреть, как у вас дела.

– Тебя что-то тревожит, – заметил Злат.

Эрлен помрачнела и упрямо вздернула подбородок.

– Вовсе нет, – отрезала она и вышла из комнаты.

Лейна со Златом переглянулись.

– Мне тоже показалось, что она нервничает, – сообщила Лейна.

– Даже очень, – хором сказали Злат и Серильда (правда, ее голоса никто не услышал).

Неважно. Она узнала, что хотела, а у гостиницы уже дожидался почтовый голубь дев-моховиц, готовый отнести весточку в их лагерь. Серильда выудила бересту и древесный уголь, которые захватила с собой, и, тщательно пересчитав, описала оружие, которое сделал Злат.

Закончив, она задержалась в комнате еще немного – ровно настолько, чтобы поцеловать Злата в щеку.

Он дернулся и поднес руку к лицу, а его взгляд забегал по комнате.

Серильда рассмеялась.

– Скоро увидимся, – прошептала она, и, выскочив в коридор, побежала вниз по лестнице.

– О, добрый день, Лоррейн! – прощебетала она, увидев за прилавком госпожу бургомистра. – Прекрасная ночь, чтобы захватить замок, не так ли?

Она успела пройти половину зала, когда входная дверь с громким треском распахнулась.

Серильда замерла от ужаса и неожиданности. Внутрь ворвался ледяной порыв ветра со снегом, и неяркий свет пасмурного полудня очертил фигуру, стоящую на пороге.