Базальтовые скалы сменились каменистой пустошью и длинной узкой полосой луга. Серильде казалось, что они прошли уже много миль. Солнце над головой поднималось все выше. Наконец они достигли северной опушки леса.

Серильда вдруг услышала, как кто-то рыдает, будто плакальщица на похоронах. Этот звук заставил ее остановиться, по коже побежали мурашки.

Сныть тяжко вздохнула.

– Не обращай на нее внимания. Просто иди и не останавливайся.

– А что это было?

– Залиге. – Таволга показала в сторону леса. – Мы думаем, она поднялась сюда из какой-нибудь рыбацкой деревни, или, может, покончила с собой, спрыгнув с утеса. Мы видели прошлой ночью, как она бродила по лесу. Их тянет к воде, так что, возможно, она пытается добраться до океана.

Раздался еще один душераздирающий вопль, спугнувший стаю чернокрылых олуш, гнездившихся на скалах. Птицы с оглушительными криками заметались в воздухе и успокоились не сразу.

И тут Серильда увидела ее, залиге. Женщина в развевающемся белом платье медленно шла по лесу. Она шла прочь от Серильды и моховых дев, рыдая горькими слезами.

Однажды Серильда повстречала залиге в гуще Ясеневого леса. Красивая и несчастная, она умоляла Серильду станцевать с ней на мосту из костей – костей ее прежних жертв. Зачарованные, они вынуждены были танцевать, пока не упадут замертво, тщетно пытаясь разрушить какие-то неведомые чары. Только ты можешь освободить меня. Просто станцуй со мной, станцуй, и все…

На плечо Серильды опустилась рука, и она подпрыгнула от неожиданности. Таволга смотрела на залиге, и на ее милом личике промелькнула чуть заметная тень сочувствия.

– Ты не можешь ей помочь. Не пытайся, умрешь ни за что.

– Но они прокляты, ведь так? – сказала Серильда. – Неужели нельзя снять с них эти проклятия?

Сныть нетерпеливо скрестила руки на груди.

– Залиге обречены убивать любого, кто попытается расколдовать их. Так что… Нет. Не все проклятия можно снять.

Крики залиге стихли, она двинулась дальше к краю плато. Ее голос был так безутешен. Он звучал так… потерянно.

Внезапно Серильда вспомнила слова Эрлкинга, и у нее перехватило дыхание.

– Они становятся монстрами, – прошептала она. – Залиге когда-то были блуждающими духами. Душами женщин, которые оплакивали умерших детей или пытались найти дорогу домой, но скитались слишком долго. Так вот кем они становятся, если отказываются отправиться в Ферлорен. Они превращаются в чудовищ.

Она схватилась за стрелу, висящую на шее.

Вот что станет с ней, если она не найдет способ вернуть свое тело. У Серильды не было уверенности, что она сумеет совершить этот подвиг.

Они стояли молча, пока горестный плач женщины не затих вдали.

Сныть развернулась первой и решительно направилась в лес.

– Если мы будем стоять тут и терять время, то скоро все превратимся в блуждающих духов.

Они успели пройти совсем немного, когда им встретились еще шесть моховиц, разбивших небольшой лагерь среди деревьев.

Они угостили Серильду орехами, которыми нельзя было толком наесться, и сушеными фруктами, а Таволга и Сныть рассказали им обо всем, что узнали.

– Перхта, – проворчала одна из моховиц, кривя губы. – Раз она вернулась, ни один лесной обитатель теперь не сможет спать спокойно.

– Ой, я совсем забыла, – спохватилась Серильда, теребя край своего плаща. Некогда роскошный алый бархат уже стал почти таким же грязным и поношенным, как ее любимый старый плащ, по которому она скучала. – Перхта… не заперта на темной стороне завесы.

Все девы хмуро уставились на нее.

– Но она же демон, – сказала Таволга.

– Да, – согласилась Серильда. – Но…

– Но она – демон внутри смертного тела, – сказала Сныть и ощерилась на Серильду, как будто это она была виновата.

…Что, впрочем, было справедливо, учитывая все обстоятельства.

Одна из дев сплюнула на землю.

– Великая охотница вырвалась в царство смертных. Бабушка в плену. Асильталь уничтожен. Что это значит для лесных существ?

– Ничего хорошего, – буркнула Таволга.

– Погодите-погодите, – сказала Серильда. – Завеса уже опущена. – Она ткнула себя в грудь. – Я на темной стороне, но вы-то нет. Как же вы можете меня видеть?

Сныть склонила голову набок движением, напоминающим оленье.

– Лесные жители – существа волшебные. Так же, как друды и нахткраппы. Завеса не была задумана как граница для нас. Так что мы можем ходить туда-обратно, как нам заблагорассудится. Просто мы обычно стараемся не быть там, где темные.