Беги, умоляла она про себя, надеясь, что Велос взглянет на нее и все поймет. Но бог смерти смотрел только на Эрлкинга. Не испуганно. Даже не настороженно. Скорее… с любопытством.

Эрлкинг медленно развел руки, показав открытые ладони.

– Скорбная Луна приветствует тебя, Велос. Я надеялся, что мы сможем мирно побеседовать.

Велос вздернул подбородок, и Серильда заметила первые проблески чувства на его лице. Не высокомерие. Не насмешку.

Смирение?

– Я знаю, что ты ищешь, – промолвил Велос, обнажая острые клыки. Его слова прозвучали взвешенно и обдуманно. – Тебе уже известно, что цена слишком высока. Ты не захочешь ее платить.

– Напротив, – голос Эрлкинга, хоть и спокойный, выдавал волнение. – Я готов заплатить любую цену, которую ты попросишь.

Велос склонил голову к плечу. Он не улыбнулся. Не засмеялся.

– Тогда в уплату я прошу тебя, – просто сказал он.

Руки, державшие Серильду, напряглись. У нее самой сжался желудок.

Эрлкинга? В обмен на что?

Нет. Не на что. На кого.

Он просил отпустить Перхту.

Это не должно было происходить сейчас, этим вечером. До Бесконечной Луны еще оставалось целых два месяца. Эрлкинг никак не мог требовать исполнения желания.

Вот только Эрлкинг не загадывал желание. Он обратился к богу с предложением. С просьбой о сделке.

И что же этот бог попросил взамен?

Всего лишь самого Ольхового Короля.

Эрлкинг слегка улыбнулся.

– Это вряд ли.

– Тогда нам не о чем говорить. – Велос склонил голову, выказывая ему свое почтение. Серильда знала, что темные ненавидят Велоса, их бывшего господина и повелителя. Но если бог и отвечал им тем же, он хорошо это скрывал, и Серильда не заметила у него на лице даже толики враждебности.

– У меня много работы под этой луной, – продолжал он. – Прими мою благодарность за то, что снова открыл врата, облегчив мой путь в царство смертных. – А теперь прошу меня извинить. Многие души хотят снова увидеть своих близких.

Бог скользнул глазами по Серильде и впервые встретился с ней взглядом.

Она замерла, чувствуя, как потерялась и вновь нашла себя в этом взгляде, исполненном покоя. Взгляде, в котором были заключены миры и вечности.

– И некоторые из них, – невозмутимо продолжал Велос, – находятся прямо здесь.

Эрлкинг раздраженно фыркнул.

– Я не для того открыл ворота, чтобы мой замок стал проходным двором в царство смертных. Я пришел говорить с тобой о деле.

Не обращая на Эрлкинга внимания, Велос протянул руку в сторону моста и поманил кого-то из темноты.

Скривив губы, Эрлкинг подошел к нему ближе.

– Не вздумай тащить эти жалкие души в мою свиту. У меня хватает своих.

Неясная фигура поплыла вверх от края моста. Она напоминала облачко тумана, но становилась плотнее по мере того, как фигура приближалась к вратам.

Щурясь, Серильда всматривалась в нее. Она разглядела что-то знакомое в ее походке. В осанке, в очертаниях плеч.

– Если не хочешь, чтобы я оставил все эти души себе, – прорычал король, – тебе лучше отправить их обратно!

Человек у врат поднял голову.

– Папочка! – Из глаз у Серильды брызнули слезы.

Державшие ее руки Манфреда напряглись, но, к ее удивлению, хватка тут же ослабла. Серильда не стала спрашивать себя, что заставило Манфреда отпустить ее – его собственное решение или приказ короля. Стоило ей почувствовать, что она свободна, девушка бросилась вперед.

Ее отец прошел через врата. Его очертания стали четкими. Это был он! Не нахцерер. Не труп, которому лопатой отрубили голову, чтобы унять его чудовищный ненасытный голод.

Их взгляды встретились.

Серильда боялась, что пролетит сквозь него и рухнет на землю. Но нет – она обняла отца, и он оказался плотным, настоящим, совсем…

Нет, не живым. Конечно, не живым.

Но и призраком он не был. Он больше походил на саму Серильду. Дух. Душа, не привязанная к смертному телу.

Он крепко обнял ее, прижал к себе руками, сильными и крепкими после долгих лет работы на мельнице.

– Папочка, – Серильда всхлипнула, уткнувшись ему в плечо. – Я думала, что больше никогда тебя не увижу.