– Не делай из меня монстра, – злится, а я беззвучно усмехаюсь, но не дразню его. – Я просто хочу поговорить. Извиниться за сегодняшний день. Скажи, где ты, и я подъеду.

За столько лет, проведенных с ним рядом, я должна была научиться бороться со страхом, но мне все равно каждый раз жутко, когда адекватный в обычное время Володин превращается в одержимого монстра, и одержим он мною. Я понимаю, что он не отпустит меня просто так, и то, что мы устроили сегодня с Демидом лишь только больше расшатывает его состояние. Теперь я не слежу за тем, пьет ли он свои таблетки или нет. Только бы он ничего не сделал Наташе.

– Андрей, – уже привычно мягко, но отстранённо начинаю я, – ты пугаешь Наташу. Пожалуйста, оставь ее в покое и перезвони со своего телефона. Я обещаю, что возьму трубку.

– Скажи свой адрес и я приеду. Никто не тронет твою подругу.

– Нет, – твердо, – или по-моему, или никак.

Я прикусываю губу, одновременно касаясь пальцами лица, не знаю куда деть руки, пока он раздумывает над ответом.

– Хорошо, – словно нехотя, сдается Володин, – если ты не возьмёшь…

– Возьму, – перебиваю его устало, – возьму.

Он отсоединяется, я смотрю в погасший экран телефона, дожидаясь, когда тот снова оживет, и пропускаю появление Демида.

Старостин подходит со спины, совсем близко, его рука обхватывает меня за живот, и когда я ощущаю горячее дыхание, обжигающее кожу шеи, звонит Володин.

Его имя крупными буквами высвечивается на всю ширину дисплея, пальцы мои дрожат. Демид накрывает их своей сильной рукой, сжимает почти до боли и шепчет:

– Отвечай, – и в голосе его только лёд и камень.

– Я…

Хочу оправдаться, объяснить, что Андрей сейчас рядом с Наташей, и ей наверняка страшно видеть Володина в невменяемом состоянии.

Но Демид не оставляет и шанса, за меня принимая вызов. Его палец скользит по глянцу экрана, я наблюдаю за ним, как зачарованная, а потом разжимаю руку, позволяя смартфону перекочевать в его ладонь.

Делаю шаг, чтобы увеличить расстояние между нами: трудно дышать, когда Демид так близко. Я его чувствую, все эмоции как свои, и сейчас меня топит чужим раздражением, злостью даже.

Он недоволен: суровые морщины прорезают почти идеальный высокий лоб, прищуренные глаза наблюдают за мной. Я прикрываюсь руками, ощущая себя перед ним обнаженной.

– А ты настырный, – говорит он с наигранным весельем, но за ним едва ли можно скрыть агрессию. Конфликт между двумя мужчинами, начавшийся совсем не из-за меня, сейчас обостряется до пределов.

Конец ознакомительного фрагмента.