Быстрый взгляд Володина скользит по мне вниз, он пытается понять, был ли у нас секс? Я фыркаю громко, не желая развенчивать его страхи

– Что он с тобой сделал?

Сейчас я остро чувствую, как устала от Володина. Я обязательно от него сбегу, как придёт время, но пока нужно спрятать эмоции и не позволять им брать над собой вверх.

Потому набираю полные лёгкие, выдыхаю носом.

– Поцеловал. Я не буду за ним следить. Подожду вас в машине.

И ухожу, оставляя позади их разбираться между собой. Впрочем, о чем это я? В мире больших денег не ссорятся из-за продажных женщин, которой я выгляжу в глазах Демида.

Встреча с прессеком занимает больше двух часов.

Мы вскользь касаемся наших отношений с Демидом: знакомство, после которого он уехал в Москву, а потом тесное сотрудничество на протяжении нескольких месяцев, во время которых мы и становимся парой.

На деле все происходило совсем иначе, но избирателям нужна гламурная, прилизанная версия наших отношений. Без предательств, слез и расставаний, без одержимого чувствами Андрея и моего второго, неудачного побега. Больше сиропа и розовых соплей.

Поэтому я позволяю Демиду солировать, мне только остаётся слушать, что он выдает в качестве нашей новой правды. Той, с которой мне придется теперь жить.

Мне тошно, но улыбка как приклеенная держится на моем лице.

– Про завод упоминаний минимум, – наставляет он Артема, – он давно у других людей, – быстрый взгляд на меня, – пусть их все текущие проблемы и касаются.

Я вслушиваюсь в ответы Рыбакова: медиаплан, избирательная кампания, благотворительность, репутация и доверие. Лицо Демида расслаблено, точно он уже абсолютно уверен в своей предстоящей победе, да разве и может быть по-другому?

Думай, Дина, зачем ему нужна жена?

Я чувствую, что не бьётся у нас с ним, и где-то плавает мысль, за которую трудно зацепиться, чтобы размотать весь клубок. Зудит, не даёт покоя.

Смог бы Демид выиграть, будучи холостым? Конечно, слушая Артема я все больше убеждаюсь, что ему это не составит труда. Слишком много людей заинтересованы в его победе, нет, не местные. Тогда – зачем?

Он ловит мой взгляд, улыбается неожиданно и открыто, и я отвечаю ему тем же. Как не билось бы рядом глупое сердце, как не трепыхались бабочки к животе, я не верю ему, а он – мне.

Но желание сбежать подальше от Андрея перекрывает все. Мне осточертел этот город, ставший ловушкой, а Демид не самый плохой вариант для защиты.

Я смотрю на наручные часы: уже почти десять, и меня невыносимо рубит в сон. В разговоре мое участие сводится к минимуму, я устраиваюсь удобнее, вытягивая гудящие ноги.

Невыносимо хочется оказаться в своей кровати, в тишине собственной квартиры. Мои фантазии прерывает вибрация телефона, смотрю на экран смартфона и вижу Наташкин номер.

Демид замолкает, смотрит вопросительно. Мы оба знаем, о чем он думает, я отрицательно мотаю головой – нет, это не Володин, и поднимаюсь:

– Не буду вам мешать.

Провожу пальцем по экрану, принимая вызов:

– Привет, Наташ, – в суете сегодняшнего дня я совсем забыла о ней, не до разговоров было.

– Привет, – голос подруги звучит непривычно, я хмурюсь. Демид все ещё смотрит на меня, пытаясь по выражению лица угадать, все ли в порядке. Мне непривычно его внимание, его вообще слишком много в моей жизни.

Он заботится так, точно все у нас по-настоящему, и это причиняет дискомфорт.

Потому что я хочу, чтобы это оказалось правдой, но получаю лишь подделку настоящих отношений. Это больно.

– Что-то случилось, Наташ?

Чтобы сосредоточиться на разговоре, мне приходится отвернуться от Демида и закрыть свободное ухом ладонью: рядом шумная компания, отмечающая день рождения, за их криками сложно разобрать Наташин ответ, и я переспрашиваю:

– Что? Повтори, пожалуйста, я плохо тебя слышу.

– Извини! – она срывается на крик, и я теряюсь, не понимая, что происходит, но все становится на свои места, когда я слышу голос Володина:

– Не вздумай класть трубку.

Я цепенею. Андрей приехал к Наташе, зная, что мы с ней дружим, и заставил ее позвонить мне?

– Что ты сделал с Наташей? – стараюсь говорить спокойно, не выдавать волнение. Фантазия разыгрывается, рисуя окровавленную подругу, держащуюся за затылок, – моя собственная проекция. Касаюсь головы в том месте, где под волосами прячется шрам, – гладкая кожа, и ощущаю приближающуюся головную боль.