Впервые за долгие годы счастливо и открыто улыбаюсь прямо при всех!

Прекрасную тайну

В душе сберегая,

Скрывая её от ребят, – Максим так смотрит, что кажется поёт эти строчки про себя, про нас.

– Мальчишка другой. – дарит такой ласковый взгляд, что сердце вновь ёкает.

– И девчонка другая – пою свою строчку, но голос выдаёт, что из меня рвутся эмоций.

– За партою нашей сидят. – продолжаем вместе и смотрим друга другу в глаза.

Это как гипноз, остатки волнения улетучиваются, вокруг нас будто всё размылось и исчезло. Я полностью погружаюсь в песню, сливаюсь с голосом Максима и самой музыкой.

Это чувство мне уже не забыть никогда.

Пусть насчёт беспечного детства и золотой поры я крайне с песней несогласна, но во время репетиции на словах: «мальчишка другой и девчонка другая», – меня прошибало на слезу и становилось до боли тоскливо, настолько, что я с трудом могла продолжать петь, а тётя Женя с меня умилялась, сама поддаваясь эмоциям. Весело было только Максиму, – он с нас угорал, не понимая с чего здесь воду разводить. Вот и сейчас, последний припев, плюс атмосфера этого дня, и по щеке предательски покатилась слезинка.

Удивительно, но после выступления меня не закидали тухлыми яйцами. Спускаясь со сцены, я решилась взглянуть на толпу. Многие парни смотрели на меня совершенно иначе, без презрения или брезгливости, а даже с каким-то восхищением, зато у некоторых девочек даже лица перекосило, особенно после того, как Максим поддержал меня за локоть, а я инстинктивно ухватилась за его рукав.

Ну как же! Я, – и без попытки опозориться прямо у всех на глазах! А всё из-за того, что, воодушевившись взглядами, я решилась посмотреть на свой класс и наткнулась взглядом на Нинку. Она провела большим пальцем по шее, намекая о том, что меня ждёт. Томка её жест повторила, толкнув в бок, болтающую с пацанами Наташку. Что сделала Наташка и пацаны, я уже не видела, так как оступилась и собралась в полёт. Здесь Максим меня и поймал!

Может быть и хорошо, что оступилась. Продолжи я смотреть на девчонок, упала бы духом, а не только физически. Теперь бы умудриться незаметно домой слинять.

– Я быстро. Подождёшь меня? – неожиданно спрашивает Максим, наклонившись ко мне, когда мы остановились чуть в стороне, под раскидистой ольхой, спускающей потяжелевшие ветки с серёжками мне до плеч.

– Д-да… – хлопаю глазами.

– Отлично! Выступили и харе тут зависать. Кстати, ты держалась молодцом! Зря я волновался!

– Спасибо. – похвала от Максима вызывает взрыв восторга и одновременно сильное смущение. Утыкаюсь взглядом в обувь. Кстати, тётя женя предлагала свои туфли, но я всё равно настояла на своей обуви. А то и так действительно, словно собственную дочь собирала. Если подумать, то на Максима и внимания не особо обращала. Так, принеси, подай, ещё и завтрак разогрей. И одежду он всю сам погладил. Ему, наверное, обидно было?

– Эй, что опять? Ты на сцене увереннее держалась, чем сейчас. Или хочешь до конца здесь побыть? – спрашивает настороженно, вглядываясь мне в лицо. Для этого ему даже присесть пришлось, чтобы снизу-вверх заглянуть. – У меня три часа ещё до репетитора есть, прогуляемся?

– Угу. – как-то непривычно, что кто-то так чутко реагирует на все происходящие изменения в моём настроении. Честно говоря, даже сбежать хочется. Правда остаться хочется больше и как можно дольше! Я вообще хочу хоть раз в жизни с кем-нибудь погулять так, как это делают друзья: просто побродить по городу с шутками и весёлым смехом, зажёвывая вкусную, купленную по дороге еду и запивая её газировкой! Я это как-то так представляю.

– Никуда не уходи, обещаешь? – зачем-то переспрашивает он. Да меня теперь танком не сдвинуть!

– Не уйду. – обещаю, отчего-то вновь смутившись и он убегает в сторону крыльца.

Н-да, танком не сдвинуть, а Нинка с подругами смогла.

Меня ж как тростиночку на ветру болтает, а они девки высокие, мощные, кроме Томки. Та фигуристая, но кость у неё толстая.

Минута и я уже в кустах за школой. Здесь раньше теплица была, а теперь от неё лишь остов и битые стёкла. Вот на эти стёкла меня и швырнули.

Беспомощно оглядываюсь. Напрасно. Никто не видит. Вокруг все заросло клёном так, что нас совсем невидно.

Колени больно, но я терплю не показываю.

– Колготки… – ужасаюсь, поняв, что порвались. Ладно бы просто коленку порезала, так ведь через колготки же! А такие и на зашьешь.

Несмотря на боль встаю, чтобы не запачкать форму.

– Ой, заплачь ещё! – видно всё-таки уловили гримасу боли на моём лице.

Меня окружают с трёх сторон.

– Мы сейчас и фартук твой на ветошь пустим. – обещает Томка.

– Пожалуйста, не надо. Давайте я переоденусь и делайте что хотите! – испуганно отхожу, но сзади стоит Наташка и с силой пихает меня в спину, в центр из круга.

– С чего это? Нам так интересней. – Нинка сбоку, дёргает за бант, заодно вырывая несколько волос. – наворотилась-то. Банты где-то раздобыла. Надеялась на нашего Няшку впечатление произвести?

– И форму с фартуком. – дёргает за плечо Наташка, снимая лямку фартука с плеча.

Хватаюсь за лямку рукой, в попытке защитить.