Сначала дослушивать нужно, а не перебивать.

— Заинтересовала, — сложил руки на груди, — продолжай, любовь моя.

Я зачем-то скопировала его позу. И только после этого произнесла:

— Я общалась с гостями, как мне и сказали, — уверено заявила, — я же не виновата, что гости какие-то нервные попались.

— Думаю, что до встречи с тобой они о своей нервозности не подозревали, — усмехнулся.

Я насупилась. Сам меня на растерзание своим родственничкам приволок, а теперь издевается. Да, и в конце концов, ничего страшного не произошло. Все даже живы остались.

— Ругаться будете?

— Нет.

— Почему?

— Во-первых, меня самого раздражают эти зажравшиеся лорды. А, во-вторых, когда ты в таком платье, думать о чём-либо сложно.

Я невольно расплылась в улыбке. В любом случае, каждой девушке приятно услышать о том, что её считают привлекательной. И чтобы закрепить эффект я решила принять более соблазнительную позу, чтобы магистр совсем дар речи потерял.

Но я не учла самого главного. Мою врождённую неуклюжесть. И вот я сделала максимально привлекательное выражение лица. А то есть, приоткрыла рот, и не слегка, а прям знатно так открыла, чтобы магистр точно заметил. И глаза максимально широко распахнула и начала активно махать ресницами.

У магистра тоже округлились глаза и приоткрылся рот. Я решила, что это знак, что он моим соблазнением проникся. Поэтому продолжила. Выгнулась в пояснице так, чтобы все мои округлости более выгодно смотрелись. Правда, я совсем забыла, что у меня нет разряда по гимнастике, да и вообще я спотыкаюсь на ровном месте. Зато моя спина об этом не забыла. И в миг я ощутила пронзающую боль в пояснице. Меня так скрутило, что самостоятельно из своей соблазнительной позы я разогнуться не смогла.

Тут надо сказать магистру спасибо, он среагировал мгновенно. Подхватил меня на руки и положил на кровать. Затем нажал на какие-то точки на спине и боль отступила.

— Знаешь, можно было просто сказать, что я извращенец, а не изображать припадок…, — магистр задумался, — я даже не понял, что ты изображала.

— Это была соблазнительная поза, — обижено ответила.

— Вот это? — у него вырвался нервный смешок, — а глаза зачем выпячивать, как-будто ты привидение увидела?

— Это томный взгляд.

Я и сама поняла, что вместо соблазнительной позу, у меня получилась поза скрученной клячи. Но признавать данный факт вслух, не собиралась.

— Знаете, я для вас старалась, но раз вам не понравилось, то пусть перед вами кто-нибудь другой глазками моргает, — и демонстративно сложив руки на груди, отвернулась от мужчины.

Магистр сел рядом со мной и легонько взял за подбородок, вынуждая посмотреть на него.

— Мне не нужны другие, любовь моя. Мне нужна ты. Такая, какая есть. Для меня ты самая соблазнительная и без всяких поз, — очень вкрадчиво произнёс.

— Правда? — переспросила, заворожено смотря ему в глаза.

И тут этот гад ушастый резко отстранился от меня и выдал:

— Нет, я прикалываюсь.

Пару раз растеряно моргнула, а потом кинулась на мужчину с кулаками. Правда, он без особых усилий отворачивался от моих ударов.

— Ненавижу, вас, — воскликнула.

Мужчина поймал мои руки. И приблизившись к моему лицу, произнёс:

— А я люблю.

И накрыл мои губы поцелуем. Эту ночь я провела с Аргоном.

В свою комнату я вернулась уже ближе к обеду следующего дня. Там меня ждала Кэтрин, которая сидела на своей кровати с идеально ровной спиной и недовольно сложенными на груди руками.

— Возвращение блудной невесты, — язвительно и с ноткой злости произнесла.

Я почувствовала себя девочкой-подростком, которая обещала строгой маме вернуться домой не поздно, а припёрлась под утро с сильным перегаром. Неожиданно стало стыдно, а потом я вспомнила, что в мои года уже могу не перед кем не оправдываться. Да мне и не приходилось никогда оправдываться. Переживать за меня было не кому.

— Я волновалась между прочим, — продолжила соседка, — мало ли Даэ тебя там тихонечко пристукнул бы. Мне пришлось бы за тебя мстить.

— Месть отменяется, — сонно произнесла.

Мне, конечно, приятно, что за меня волнуются. Но сейчас мне больше всего на свете хотелось спать, ведь ночью мне такой возможности не предоставили.

Меня хватило лишь на то, чтобы скинуть с себя туфли. И я повалилась на свою кровать, почти на ходу погружаясь в сон. Но Кэтрин на меня имела совсем другие планы. Она плюхнулась рядом со мной на мою кровать, а затем нагло потребовала:

— Рассказывай.

— О чём?

— О погоде за окном, — оскалилась.

— Солнышко, птички завывают…, в смысле, поют.