— Хех, да все я понимаю. Но и по-другому сейчас сложно поступить. Нам необходимо как можно оперативно справиться со всеми возникшими сложностями, пока они не стали критично влиять на наши планы.

— Хорошо, что ты все понимаешь.

— Меня другое сейчас беспокоит — что у нас с службой безопасности образуемой структуры и когда мы сможем более открыто ей воспользоваться?

— Пока нет, но через декаду-полторы, я думаю, что у нас завершится процесс юридического оформления и она сможет официально заниматься обеспечением безопасности. А что? — уточнил отец.

— Это не очень хорошо. Просто мне кажется, что следующей целью могут стать другие члены семей, в том числе и дети. А правовых способов и оснований усилить их защиту пока нет.

— Ты думаешь, что кто-то может решиться на это?

— Отец, ты не хуже меня понимаешь, что нас не трогали пока только за счет того, что мы активно не вылезали на свет и не выпячивали себя. А теперь любой более-менее умный начнет думать — зачем именно сейчас все это затеяли. Большинство не заметят правды, а на прямой вопрос уже мы не сможем ответить — вопросы секретности. Вот и будут домысливать каждый свое и обязательно увидят угрозу именно для себя. А как они могут отреагировать — прогнозировать довольно сложно. Вот и рассматриваю все варианты.

— В твоих словах есть зерно истины, но я все же думаю, что ты преувеличиваешь степень угроз.

Тут и зять решил высказаться.

— Простите, господин Амаст. Но я согласен с Кирроко — неизвестность может толкнуть оппонентов не на самые праведные поступки. Думаю, они тоже захотят поучаствовать в переделе и получить свой лучик света.

— В каком переделе? Ты это о чем?

— Ну а для чего тогда вы решили свести вместе все свои активы и возможности, если не собираетесь изменить ситуацию или что-нибудь отжать. Иначе зачем это делаем? Именно так будут думать. Простите, немногого не прав — не все, а самые наиболее недалекие. Хотя и умные могут увидеть что-то свое. А у нас в Доме сейчас кризис и мы слабы — такое впечатление со стороны. И это не только мое мнение — схожие идеи и мысли мне уже высказывали некоторые «доброжелатели и друзья» предлагая помощь в перехвате управления.

— Даже так? Как интересно. А кто это такие умные, не подскажешь? — спокойно и несколько тягуче произнес старший Амастекуло.

Сейчас отец не производил того впечатления доброго дедушки, которое постоянно поддерживает. То, что в их паре всегда рулит ма и принимает более жесткие решения, не значит что он простодушный слабак. Этот образ па создал и довел его до идеала, позволяя ввести окружающих в заблуждение. И все, кто не смог договориться с мамой, приходили к нему, пытались его убедить или задобрить подарками за помощь в решении вопросов. А он всегда соглашался, и обещал помочь. Но не многие понимали, что так было задумано и проситель договаривался на тех условиях, которые были выгодны Дому или его клиентам. При этом очень редко были обиды именно на нас, даже нанимателю не часто предъявляли необоснованные претензии. Но и, скажем так, врагов у нас хватало. Вообще сложно быть каким-либо Домом и не иметь противников и врагов. Все же, где крупные деньги или власть проблем тоже хватает.

Вот и сейчас отец стал тем, кому удалось не только создать и защитить свою семью, но и заложить ее будущее.

— Простите, господин Амаст — все известное я рассказал жене и она, на сколько ее знаю, уже предприняла действия по этой теме.

— А почему я не в курсе?

Под его взглядом даже комодор чувствовал себя немного неуютно.

— Жена просила пока вам не говорить — сначала хотела уточнить, а уже затем предметно вести разговор. Да и вы с внучкой и супругой были заняты.

— Смотри мне, бронелетчик. А то я уже подумал, что вы в самостоятельность поиграть решили. А раз так, то и ладно. Когда разузнает, тогда и поговорим.

И опять превратился в простоватого дедушку. Мортод постарался незаметно выдохнуть — очень уж жестким порой бывает мой отец. Я ободряюще ему улыбнулся. А когда отец отошел, то зять решил продолжить беседу.

— Знаешь, Кирроко, не обижайся, но твой папаня не производит впечатления добрячка. Каждый раз при серьезных темах с ним напрягаюсь.

— Верю. А с мамой они вообще представляют еще ту парочку. Мне как-то рассказывали, как они по молодости отжигали, когда решили пожениться а родители матери были против. Да и папины были не в восторге. Им тогда, считай, не слабое противоборство пришлось выдержать с парой не самых простых Великих Семей за свое счастье. Поэтому мы и не общаемся с родственниками — только по каким-то официальным праздникам, а в гости никогда не ездили. По крайней мере, не помню ничего такого из детства, чтобы гостили у своих бабушек и дедушек. Да и в делах мои родители такие же.

— Хех. Всю жизнь буду помнить как еще курсантом пришел знакомиться с семьей своей девушки и был подвергнут перекрестному допросу, иначе и не скажешь. А как просил разрешения жениться на твоей сестре — отдельная история.

— Всегда хотел ее услышать, а то сестра такие намеки делала, что там чуть ли не спецоперация с превозмоганием была.

— Расскажу обязательно. Вот чуть разберемся с идиотами и посидим за рюмочкой золотистого нектара.

— Я только за. А теперь, как думаешь, можем возвращаться?