– Извини, - сказала она.
– Я не хотела тебя пугать.

– Все нормально, - отозвался я и слабо улыбнулся.
– Лучше просыпаться так, чем от пригоршни холодной воды. Я бы нанял тебя делать это каждое утро.

– Ты смотрел, на месте ли машина, да? Машина Долана.

Обманывать ее не имело смысла, поэтому я кивнул.

– Жаль, что я не знаю точно, он в западном крыле или нет. Мне нужно выйти ненадолго, а я не хочу, чтобы он меня видел.

Она улыбнулась тенью той дерзкой вызывающей улыбки, которая, вероятно, была у нее в юности.

– Вот любопытный, да?

– Да.

– Его нет в западном крыле. Я уже спускалась на завтрак, соня, и могу сказать, где он, я специально узнала. Он в кухне.

Я посмотрел на нее с испугом. Я знал, что Долан любопытен, но чтоб настолько?

– Ты не можешь отложить свою утреннюю прогул-ку?
– спросила Элен. Я обдумал это.

– Наверное, могу, но...

– Тебе нельзя.

– Да, нельзя.

"А теперь, - подумал я, - она спросит, куда я хожу и что же такое важное я там делаю".

Но она не спросила. А вместо этого снова улыбнулась своей дерзкой улыбкой. Она так странно светилась на ее изможденном, болезненном лице.

– Ты знаешь мистера Хауленда?
– спросила она.

– Конечно, - ответил я, хотя видел его не так часто, он жил в западном крыле, которое в Джорджии Пайнз считалось почти другим государством.
– Но почему?

– Ты ничего особенного о нем не слышал?

Я покачал головой.

– Мистер Хауленд, - сказала Элен, улыбаясь шире обычного, - один из пяти оставшихся обитателей Джор-джии Пайнз, которым разрешено курить. Это потому, что он жил здесь еще до изменения правил.

"Исключение для дедушки", - подумал я. А что еще для него может быть лучше, чем дом престарелых?

Она сунула руку в карман своего полосатого сине-белого платья и по одной достала две вещи: сигарету и коробку спичек.

– Элли, Элли, дочь трубача, - пропела она мелодич-ным смешным голосом, - Украла свинью и дала стрекача.

– Элен, что это...

– Проводи пожилую девушку вниз, - попросила она, засовывая сигареты и спички обратно в карман и беря меня под локоть своей скрюченной рукой. И мы пошли назад в холл. И пока мы шли, я решил сдаться и вверить себя ей. Она была пожилой и хрупкой, но отнюдь не глупой.

Пока мы спускались, осторожно, словно неся хру-стальные древние сосуды (а ведь мы были похожи на них), Элен сказала:

– Подожди внизу. Я пойду в западное крыло, в туалет в коридоре. Знаешь, где это?

– Да, - кивнул я.
– Рядом с фонтанчиком. Но зачем?

– Я не курила уже лет пятнадцать, но хочу закурить сегодня утром. Не знаю, сколько затяжек смогу сделать, пока сработает детектор дыма, но это я и хочу узнать.

Я посмотрел на нее с нарастающим восхищением, думая о том, как сильно она напоминает мне мою жену: Джен поступила бы точно так же. Элен снова посмотрела на меня с озорной хитрой улыбочкой. Я положил ладонь на ее прекрасную длинную шею, повернул лицом к себе и слегка поцеловал в губы.

– Я люблю тебя, Элли, - произнес я.

– О, как торжественно, - сказала она, но я видел, что ей приятно.

– А что Чак Хауленд?
– спросил я.
– У него будут неприятности?

– Нет, потому что он в телевизионной комнате смотрит "Доброе утро, Америка" вместе с парой десятков других людей. А я собираюсь улизнуть, как только сработает пожарная сигнализация.

– Только постарайся не упасть и не ударься, женщина. Я себе никогда не прощу, если...

– Перестань болтать чепуху.
– На этот раз она поцеловала меня сама. Любовь двух развалин. Кое для кого из вас это может показаться смешным, для всех остальных - нелепым, но я вам так скажу, мой друг: нелепая любовь лучше, чем вообще никакой.

Я смотрел, как она уходит, двигаясь медленно и неловко (но палку она брала только в дождливые дни, да и то если боль была очень сильной, в этом проявлялась ее гордость), я ждал. Прошло пять минут, потом десять, и, когда я уже решил было, что она струсила или не сработала батарейка детектора дыма в туалете, в западном крыле с резким хрипловатым звоном прозвучала пожарная сигнализация.

Я сразу пошел к кухне, но медленно - торопиться незачем, пока не удостоверюсь, что на моем пути нет Долана. Толпа пожилых людей, большинство из них все еще в своей униформе, вывалила из телевизионной комнаты (здесь ее называли Центром отдыха, как это нелепо), чтобы посмотреть, что происходит. Я обрадо-вался, увидев среди них Чака Хауленда.

– Эджкум, - воскликнул Кент Эйвери, хватаясь одной рукой за костыль, а второй рассеянно хлопая по пижамным брюкам.
– Это настоящая тревога или опять просто так? Как ты думаешь?

– Я думаю, что никто не знает.

И в этот момент трое санитаров прошли мимо, спеша в западное крыло и крича людям, столпившим-ся у двери в телевизионную, чтобы те вышли из здания и ждали, пока все выяснится. Третьим шел Брэд Долан. Он даже не взглянул на меня, проходя, и это меня бесконечно обрадовало. Когда я спускался дальше к кухне, мне пришло в голову, что команда Эллен Коннелли - Пол Эджкум, пожалуй, переигра-ет дюжину Брэдов Доланов и полдюжины Перси Уэтморов, приданных для усиления.