— Удача благоволит тебе, сын Рунара, — задумчиво пробормотала Ойхе, хмуро глянув на хохочущего Дуги. — Надеюсь, ты оставил подношение Перу-Пели? — строго спросила она Бренна, будто заранее осуждая его за неблагодарность богам. — Кабы не жадность этого скорпа Вислоусого, да Тухлого Краба, да твоего наставника, что к Мораю за выкупом приходил, — не сидел бы ты сейчас с нами у очага…

— Хочешь сказать, что я похотливый козел? — зарычал Гуннар. — Ну так не сдерживайся, добивай!

Ларс молчал, было тошно.

— Твоя светлость, скажи что-нибудь умное…, — Гуннар настойчиво смотрел на него из-под светлых бровей.

— Умное…. — рассеянно повторил Ларс, закусив губу. — Мы в глубокой заднице, Ваше высочество.

— Это я и без тебя знаю, — буркнул принц, раздраженно дергая за ворот промокшую от пота рубашку, — эта дикая жара… Может, она так подействовала…

— Может и она… — мрачно усмехнулся Ларс, не веря во все это сумасшествие. Перед глазами стояло прелестное полудетское личико прионсы, рассыпанные по плечам сияющие волосы…

— Ты прекрасно знаешь, я не страдаю нездоровым влечением к малолеткам, — продолжал оправдываться Гуннар. — Но ты же согласен, что она страшно привлекательна… Я видел, как ты смотрел на нее, кузен.

— Смотрел, — хорошенькая барышня подросткового возраста…

— Можешь мне не верить, но это было нечто такое…. Невообразимое… — покрутил принц пальцами, пытаясь сформулировать что-то понятное ему одному.

— Бред, Гуннар. Ты хочешь сказать, что пятнадцатилетняя девственница с суровым монастырским воспитанием, — а Воспитательный дом для благородных, по сути, и есть монастырь, — так тебя завела, что у тебя перегрелась крыша?

— Похоже на то, — устало согласился принц. Закинув голову, он пытался вытряхнуть из кувшина последние капли воды.

— Да перестань! Что такого может предложить мужчине одна, чего не может дать другая? Если бы тебе было четырнадцать, и ты первый раз переспал с женщиной, я бы поверил, что весь мир сошелся у нее между ног. На некоторое время — пока ты не сравнил ее с другой… Но не сейчас, когда ты уже десяток лет бороздишь постели…

— И тем не менее…

— Ты так сильно надрался?

— Выпил пару бокалов этого их черного вина, приятная штука, кстати… — вздохнув, ответил Гуннар, — а дальше было еще приятней. Она с восторгом разглядывала Технический вестник, который я позаимствовал у тебя из планшета, фото машин, кораблей, дирижаблей. И мы, как школьники, пили уже только соки, да… и еще кофе…

— И…? — Ларс исподлобья смотрел на кузена. Ему было крайне неприятно обсуждать романтичное приключение принца, которое привело к кошмарным последствиям. — И где был ее… этот… мальчишка-телохранитель? Жасмин? Фрейлины, служанки, кто там еще должен был находиться?

— Никого не было, Ларс… — Принц зажмурился, напряженно вспоминая отдельные фрагменты, оставшиеся в памяти после тяжелого похмелья. Он помнит, как пах наливается сладким жаром, отзываясь на соблазнительный смех юной девушки… Малолетка, — с презрением к себе думает он, пытаясь отогнать похотливые мысли. Вот она наклоняется, показывая тонким пальчиком на очередную картинку, и ее волосы щекочат ему висок. Тягучий пряный запах кожи заставляет его сердце колотиться как бешеное… Она берет смуглый персик, надкусывает, и теплый сок увлажняет ее розовые манящие губы и мелькающий между ними язычок. Она хохочет, блестя глазами, и обильные струйки нектара текут по нежной коже подбородка и шеи.

Неожиданно он приникает ртом к благоухающей персиком коже, жадно слизывая языком влагу. Он слышит ее стон — этот зов, рвет кружева, шнуровку на ее платье и шалеет, когда медовые грудки с розовыми сосками, изрисованные арианским орнаментом, вырываются из разорванного лифа. Изнутри поднимается незнакомая доселе темная и жаркая неодолимая сила. Кусая зубами соски, он грубо мнет ее тело, выкручивая кожу на груди. Он помнит ее крики и красную пелену перед глазами. Он не испытывает нежности, только невыносимо-острое желание вонзиться в это теплое шелковистое тело, ощущая, как оно содрогается под ним.

— Если честно — у меня действительно снесло башку. Я всегда мог контролировать себя, даже пьяный… а здесь, как в бреду… Даже в борделе Вальбурга я не испытывал такого… острого и болезненного возбуждения.

— Ммм, — промычал Ларс, — это, несомненно, отличная рекомендация для юной наследницы трона. Похоже, что по мастерству любовных игр прионса Лаара превзошла всех шлюх Энрадда.

— Она вовсе не вела себя как девственница, коей обязана быть по статусу. Я не был готов к такому… И чему их только учат в этих Девичьих садах — так, кажется, называется этот арианский монастырь для благородных девиц в кавычках?… — лицо принца стало злым и растерянным одновременно.