— Да, народ, мы ж не все представились, — глубоким басом, под стать сложению, произнес седой байкер. — Непорядок. Я вот Дед Мороз. Специальный такой, летний. Подарочки раздаю исключительно непослушным деткам, никому не нравится, но всем хватает, — он усмехнулся с таким видом, что было понятно — несмотря на возраст и комплекцию, с ним и правда лучше не связываться.

— Ладно тебе, Дед, народ пугать, — засмеялась Ундина.

— А кого и чем я тут напугаю? — совершенно резонно возразил Дед. — Кто у нас там непредставленным остался? Белоснежка, не прячься!

Обладатель серебристого «Голдвинга» и неожиданно женского прозвища подошел ближе. Марек подавил усмешку — натурально, перед ним стояла мужская версия сказочной героини. Черные как смоль волосы, фарфоровой белизны кожа, по-девичьи мягкие черты лица — да что там, Ундина и та выглядела суровее. Таким был Вэл до ухода к Внешним, но с тех пор он сильно изменился. И в глазах Вэла давно не было такой печали.

— Недавнее наше пополнение, — сказал Дед. — Подобрали, натурально, в канаве. Орда в беде не бросает, взяли под свою защиту. Тот случай, когда Внешний и рад бы порвать все связи с прошлым, так они сами найти норовят. Ну ничего… мы там кое с кем поговорили, тем более нас тогда было немного больше.

Он ухмыльнулся, словно разом сбросив пару десятков лет. Паук многозначительно кивнул в подтверждение слов Деда. А Заславский тихо сказал Мареку:

— Там семейство похлеще моего — мои хоть ни в какой криминал не лезли. Белоснежка ушел во Внешние, чтобы не иметь с этим дела. Нашли.

— Не надо, ладно? — тихо попросил Белоснежка. И голос-то какой-то неживой — словно во сне разговаривает… Дед хлопнул его по плечу — эффектно, но очень аккуратно, поскольку Белоснежка уступал ему сложением раза в три:

— Что было — то прошло. Внешние не спрашивают, кто откуда взялся. Мы тебя подобрали — ты наш. А забрать из Орды может только дорога.

— В смысле? — поинтересовался незаметно подошедший Вэл. Однако, делает успехи — Марек и то не заметил, с какого момента он здесь! Дед долго смотрел Вэлу в глаза — тот не отводил взгляда — и наконец медленно произнес:

— Говорят, что из Орды уходят только вперед ногами. Что сказать — я помню многих, кто однажды не вернулся. Кого-то дорога увела в другую сторону, кого-то — увела совсем. Но всяким отморозкам, даже с пафосными фамилиями и должностями, мы не отдали еще никого. А ты, — обернулся он к Белоснежке, — кончай уже стесняться и садись. Который месяц с нами, все никак не привыкнешь.

— Да просто до сих пор с трудом верится, — слабо улыбнулся Белоснежка. — Сам понимаешь, когда тебе всю жизнь рассказывают, что друзей не существует, все всех просто используют, а лично тебе вообще лучше помереть и не позориться… Что, собственно, и попытались устроить. И чтобы какие-то мимо проезжавшие байкеры вот так вот взяли с собой, и вроде бы я такой же, как они… Иногда мне кажется, что на самом деле я до сих пор в той канаве валяюсь, и мне это мерещится.

— Очень тебя понимаю, — кивнул Вэл. Белоснежка не без удивления взглянул на подростка. — Я сам из примерно таких же кругов. Да, будем знакомы — меня зовут Вэл, я Пассажир Марека, вот его.

Вэл протянул руку, и Белоснежка с некоторой задержкой ответил. Марек загородился кружкой с чаем, пряча расплывающуюся до ушей улыбку — ну ведь получилось же! Он сам не понимал, как и даже что, но получилось! А Вэл продолжал:

— Я тоже успел наслушаться, что не бывает дружбы, бывают только полезные связи. Но знаешь — я у Внешних с ноября и уже не верю, что кто-то такое мог задвигать на полном серьезе. Хотя ты старше, тебе больше ерунды наговорить успели. Передай мне ту колбасу, а?

— Предупреждаю, — ухмыльнулся Гиена, — это из запасов Саммера!

И Вэл улыбнулся в ответ:

— Не страшно, я люблю острое. Так вот, — снова обратился он к Белоснежке, — я знаю, что о прошлом не спрашивают и все такое, но если тебе интересно — я могу рассказать. Потому что тоже долго не верил, что все на самом деле.

Белоснежка благодарно кивнул, и Вэл поманил его в сторону. Марек уже не мог расслышать, о чем они говорят — впрочем, он и так это знал. Он прислонился к удобной развилке двух берез, оглядывая происходящее. Ундина и Прокси вовсю обсуждали какой-то сайт, по которому Ундине кто-то прислал правки, откуда-то уже возник планшет в ярко-синем чехле, Прокси опять обругал несовершенство технологий, и оба скрылись в «Фольксвагене», прихватив по большой кружке чая. Марек снова посмотрел в сторону Вэла и Белоснежки и не мог отделаться от ощущения, что видит очередную развилку реальностей прямо здесь. Только старше и увереннее выглядел как раз Вэл.

— Кабы этот юноша не представился, — снова заговорил Дед, кивая на Вэла, — я бы в ту сказочку окончательно поверил, хотя и знаю, что на дороге чего только не болтают. Вон, про нас истории собрать — так мы всадники Апокалипсиса, татаро-монгольское иго и инопланетный коллективный разум в одном лице. Точнее, сейчас в семи.

— Так мы и есть коллективный разум! — осклабился Багз. — Одна извилина на всех!

— И она не у тебя! — тут же подхватил Гиена. Но Дед решительным жестом пресек начинающееся шоу и продолжал, как бы размышляя вслух: