Ровно через тридцать минут Томми постучал в мою дверь, Я недоверчиво посмотрела на свои часы и на всякий случай встряхнула их: чтобы Томми Себастьян пришел вовремя?!

Однако он уже стоял в дверях, с улыбкой глядя на меня.

– Ты прекрасно выглядишь. Предлагаю подняться прямо здесь в "Пещеру", чтобы не ходить далеко.

"Пещерой" назывался второй в отеле и, как оказалось, один из самых дорогих в городе ресторан, располагавшийся, по нелепому совпадению, на самом верхнем этаже. Впрочем, о пещерном интерьере здесь все-таки позаботились: столы и стулья поддерживали эффектные пластиковые сталагмиты, а с потолка свешивались лампы на стилизованных сосульках.

– Спасибо за ужин, - сказала я, когда мы закончили.
– Хотя, по-моему, я провела время в обществе Джонатана Клея, а не Томми Себастьяна.

Томми озадаченно потер лоб.

– Да, извини. Я и сам чувствую, что никак не могу стряхнуть его.

– Почему "извини"? Может быть, мне даже приятно.
– Я положила голову ему на плечо.
– Как прошел остаток дня?

– Да в общем, как обычно. Правда, Брайан внес кое-какие изменения в биографию Джонатана, и мне пришлось репетировать все с самого начала, чтобы их затвердить. Не хочешь немного прогуляться?

– С удовольствием.

Мы вышли на улицу и не спеша двинулись по Старгейт Авеню. Облака, нависавшие над городом два последних дня, рассеялись, и на темно-фиолетовом ночном небе ярко светили звезды. Впереди и справа, вознесенные над городом почти невидимой темной махиной Дайана Маунтин, мерцали в прозрачном горном воздухе огни космопорта.

– Странно, - сказал я, - мне всегда казалось, что космопорт - это нечто величественное, что-то вроде громадной, уходящей под облака арки. А тут самые обычные дома...

Томми взял меня за руку.

– Да ты, оказывается, очень романтична!

Я немного подумала и ответила:

– Нет, это скорее Аллегра.

Ярко освещенные витрины Старгейт Авеню соблазняли прохожих самыми немыслимыми диковинками, привозимыми в город со всех концов Галактики. Мы шли не спеша, разглядывая неизвестного назначения приборы, уникальные ювелирные украшения, произведения искусства. В одной из витрин я заметила очень интересную картину. Она была выполнена из мелкого разноцветного песка, насыпанного ровными слоями между двух стекол.

– Смотри, - показала я Томми.
– Наверное, такое искусство должно быть на планете Шиссаа.

Томми внимательно посмотрел на картину, потом небрежно скользнул взглядом по ценнику.

– Да, действительно. Тебе нравится? Завтра я куплю ее тебе.

Я вытаращила глаза:

– Томми, ты, похоже, и в самом деле никак не можешь стряхнуть с себя Джонатана. Приди же в себя, в конце концов!

Он затряс головой, будто пытаясь что-то сбросить.

– Вот черт, наваждение какое-то! Я ведь знаю, что я просто вжился в образ Джонатана, а никак не стал богатым бизнесменом. Но сейчас мне показалось, что я могу выписать чек и получить эту картину, не заботясь о цене.

Я кивнула.

– Да, это бывает. Особенно поначалу, когда впервые глубоко входишь в роль. Или когда в биографии героя что-то совпадает с твоей собственной... Что с тобой?

Томми вдруг вздрогнул.

– О, господи! Если б я на своей шкуре испытал это раньше, Пиа Фишер, наверное, была бы сейчас жива.

– Причем здесь Пиа Фишер?

Он прижался лбом к стеклу витрины.

– "Человек с радуги" был для нее дебютом в "веритэ"... Если бы я знал, что это значит, я бы наверняка не отпустил ее купаться, не удостоверившись, что она умеет плавать...

Теперь уже вздрогнула я.

– Так ты был с ней, когда она...

Невидящие глаза Томми уставились на коллекцию каких-то поделок.

– Я играл Адониса. У нас получился свободный день, я взял напрокат машину и сумел уговорить ее поехать покататься. Она вообще редко выбиралась куда-то, кроме театра: все время сидела в отеле и ждала звонков Брайана (он снимал тогда что-то в Африке). А тут вдруг согласилась. На каком-то пустом пляже я затормозил, и мы вылезли размяться. А потом она разделась и предложила искупаться: доплыть наперегонки до мыса. Метров триста, наверное... Пловец-то я не бог весть какой, вот и сказал, что лучше подъеду прямо на мыс на машине и встречу ее там. Собрал ее одежду думал еще подразнить, когда вылезет, - доехал за минуту, остался сидеть в машине, ждать...
– Томми провел рукой по лбу.
– Так и не дождался...

Он повернулся ко мне и откинулся спиной на витрину так, что стекло чуть не треснуло.

– Если б я только знал, что она совсем не умеет плавать! Мне ведь и в голову не пришло ее спросить, она так уверенно предлагала плыть наперегонки, как будто не сомневалась, что выиграет...

Я знала, что Томми говорит правду: спрашивать людей об их поступках было не в его правилах. Наверняка он и в самом деле собрал ее одежду, да еще и помахал каким-нибудь предметом ее туалета, когда Пиа входила в воду. А потом спокойно сел в машину и поехал встречать ее на мыс.