Они вышли из отеля.

– - Казимир за ночь стал еще красивее!
– - крикнул Хагедорн, подбежал к снеговику, приподнялся на цыпочки и нахлобучил ему на голову золотистое ведерко.

Когда лауреат подвигал плечами, лицо его исказила страдальческая гримаса.

– - Этот Штюнцер меня совершенно доконал!
– - простонал он.

– - Какой Штюнцер?
– - спросил Шульце,

– - Массажист, -- ответил Хагедорн.
– - Все болит, словно меня провернули через валки. Говорите, полезно для здоровья? Да это же умышленное членовредительство!

– - Тем не менее полезно, -- подтвердил Шульце.

– - Если послезавтра он снова придет, -- сказал Хагедорн, -- я пошлю его в ваш чулан. Пусть там побесится!

Открылась дверь отеля, вышел дядюшка Польтер и по снегу затопал к Хагедорну.

– - Вам письмо, господин кандидат. А в другом конверте несколько иностранных марок.

– - Спасибо, -- сказал молодой человек.
– - О, письмо от моей матери! Да, как вам нравится Казимир, господин Польтер?

– - Об этом мне не хотелось бы высказываться, -- ответил швейцар.

– - Но позвольте!
– - воскликнул молодой человек.
– - Специалисты считают Казимира самым красивым снеговиком на земле!

– - Вот как, -- сказал дядюшка Польтер.
– - Я-то думал, что Казимир --имя господина Шульце.
– - Он слегка поклонился и пошел к отелю. У дверей он обернулся: -- В снеговиках я ничего не понимаю.

Они двинулись по дороге, которая через заснеженную долину привела к еловому лесу. Здесь начался подъем. Деревья были вековые, гигантские. Порой с ветки сползала тяжелая снежная кладь и, рассыпавшись белым облачком, опыляла двух пешеходов, молча гулявших в сказочной тишине. Солнечный свет покрыл горную тропу полосками, как прядями, которые расчесала добрая фея. Увидев у тропы скамейку, путники остановились. Хагедорн смахнул снег, и они уселись. Черная белка торопливо перебежала дорожку.

Через некоторое время они так же молча поднялись и пошли дальше. Лес кончился. Впереди было открытое пространство. Тропа, казалось, уходила в небо. В действительности она сворачивала направо и вела к безлесному холму, на котором двигались две черные точки.

– - Я счастлив!
– - сказал Хагедорн.
– - Это за пределами дозволенного!
– -Он удивленно покачал головой.
– - Подумать только: позавчера еще в Берлине. Годами без работы. А через две недели опять в Берлин...

– - Быть счастливым -- не зазорно, это редко бывает, -- заметил Шульце.

Одна из черных точек вдруг стала удаляться от другой. Расстояние между ними нарастало. Точка тоже увеличивалась. Это был лыжник. Он приближался с жуткой скоростью и с трудом держался на ногах.

– - Его лыжи понесли, -- сказал Хагедорн.

Метрах в двадцати от них лыжник совершил какой-то акробатический прыжок, нырнул головой в снег и исчез.

– - Боевая тревога!
– - крикнул Шульце.

И они побежали напрямик, увязая по пояс в снегу и помогая друг другу.

Наконец они увидели пару дрыгающихся ног и пару лыж, ухватились за них и стали дергать, пока не вытащили какого-то человека, мало отличавшегося от снеговика Казимира. Он кашлял, фыркал, выплюнул килограммы снега, а затем с глубокой скорбью сказал:

– - Доброе утро, господа! Это был Иоганн Кессельгут.

Шульце смеялся до слез. Хагедорн стал отряхать снег с потерпевшего. Кессельгут придирчиво ощупал свои конечности и дал заключение:

– - Кажется, я еще цел.

– - Зачем же вы покатились с такой скоростью?
– - спросил Шульце.

– - Это лыжи покатились, а не я, -- сердито ответил Кессельгут.

Наконец примчался и Тони Гразвандер. Сделав элегантный вираж, он остановился перед ними как вкопанный.

– - Ну что же вы, уважаемый!
– - воскликнул он.
– - Скоростной спуск начнем только на пятом занятии!

После обеда трое друзей вышли на террасу, расположились в удобных шезлонгах и, покуривая сигары, закрыли глаза. Солнце припекало жарче, чем летом.

– - Через несколько дней мы будем черные, как негры, -- сказал Шульце.
– - Загар творит чудеса. Посмотришь в зеркало -- и ты здоров.

Остальные согласно кивнули.

Через некоторое время Хагедорн сказал;

– - Знаете, когда моя матушка написала письмо, которое пришло сегодня? Когда я был в мясной лавке и покупал колбасу на дорогу.

– - Зачем такая спешка?
– - спросил Кессельгут недоуменно.

– - Чтобы я в первый же день получил от нее письмо!

– - А-а, -- сказал Шульце.
– - Прекрасная идея.

Солнце жарило. Сигары потухли. Трое спали. Кес-сельгуту снились лыжи. Будто Тони Гразвандер стоит на одной церковной башне мюнхенской Фрауэнкирхе, а он, Кессельгут, на второй. "А теперь небольшой скоростной спуск, -- сказал Тони.
– - По церковной крыше, пожалуйста. Оттуда стильный прыжок на Бриэннерштрассе. Перед Дворцовым парком, у кафе "Аннаст", сделайте поворот в упоре и ждите меня".