Многочисленные искусственные спутники Земли вторили звёздам и мигали на бесконечно недосягаемом небосводе. Неон, иные желтоватые или зеленоватые источники света часто мешали разглядывать иссиня-красную полосу на западе, всё больше и больше уменьшавшуюся под всеобщим наступлением царства ночи. «Шестёрка» опять сменила полосу: красно-белый аэробус ЛАЗ-699Л намертво завис над многометровой пропастью. Машина полностью перегородила трассу, развернувшись боком и успев изрядно поднапугать своей неисправностью мирно спавших внутри туристов. Благо, жёлто-синяя «семёрка» ГАИ, буксир и оранжевые транспортники техобслуживания уже успели прибыть на место происшествия.

— Много что-то сегодня перекрытий, — посетовал Павлов.

— Мы очень близко. Далее необходимо будет свернуть на второстепенную трассу, — координировал Коломин. — Они в доме пятнадцать по улице Космонавтов.

— Есть свернуть на второстепенную трассу! — «Шестёрка» дала ход ниже.

Ярослав держал наготове гибридный прибор «Зевс». Этот экспериментальный прототип включал в себя несколько ключевых элементов. Основной его частью являлось устройство «Тиресий», напоминающее лыжные очки и плотно прикрывающее глаза. Правая линза «Тиресия» являлась абсолютно непрозрачной и имела три особых, встроенных внутрь окуляра разных диаметров и специальную матрицу. Левую же линзу сделали прозрачной, но покрыли плёнкой для защиты глаза от вспышек и ультрафиолетового излучения. «Тиресий» мог свободно настраиваться носителем и использоваться в режиме обычных очков, чтобы не портить зрение и не провоцировать дискомфорт.

Далее «Тиресий» связывался с «Афиной» — шапочкой из гибких электродов, прочно закреплённых на обоих висках, темени, макушке и затылочной области. Данная шапочка походила на неполный электроэнцефалограф и практически не покрывала волосы головы.

Затем от «Афины» отходил дополнительный провод и соединялся с белой коробочкой, полностью занимавшей левое ухо. Слуховой аппарат «Геката» обладал рифлёной поверхностью в центре и двумя светодиодами — зелёным и красным — которые отключались по желанию владельца.

После с «Гекатой» образовывала связь металлическая коробочка «Гермес», напоминавшая прибор для измерения суточного артериального давления или электрокардиографии по Холтеру. «Гермес» де-факто представлял собой микрокомпьютер, где происходили основные вычислительные процессы «Зевса». Также в «Гермесе» подобно батарейкам устанавливались капсулы с «Псио». Благодаря данному веществу функции головного мозга усиливались многократно, и Коломин при помощи «Зевса» мог анализировать случившееся прошлое и пути возможного будущего. Ярослав прятал ЭВМ под плащом, повесив его на ремень. От устройства также отходили присоски на проводах «Горгона», что прилепливались на участки груди и боков. Их можно было спокойно прятать под рубашкой или футболкой.

Наконец, «Гермес» работал на операционной системе «Асклепий», которая следила за состоянием носителя «Зевса», мониторила изменение его здоровья через «Афину» и «Горгону» и выдавала необходимые рекомендации через «Гекату». «Асклепий» обладал многими чертами искусственного интеллекта. Кроме того, все части «Зевса» обладали повышенной влаго-, пыле, термо- и износостойкостью — предполагалось использовать его не только во время повседневной деятельности, но и во время боевых операций.

— Готов. — Коломин надел «Тиресия» на глаза.

«Бескрайняя степь Таджикской ССР. Летящий в гордом одиночестве ВАЗ-2106Л — очень приметная цель. Бандгруппа скрывается в доме из камня по улице Космонавтов. Хорошее укрытие, при желании и умении можно долго держаться в нём даже при прибытии СОБРа. А СОБР будет только через пятнадцать минут, это очень негативный фактор. Павлов прекрасно водит и разбирается в аэрокарах — видимо, передалось по наследству: ещё в царское время его прадед владел и управлял крупным автомобильным предприятием. Останется в «Жигулях». Михаил Осадчий, товарищ майор, потучнел и имеет кое-какие проблемы с сердцем: сказалось ранение, полученное во время очередной деблокады Кабула. Его поэтому и перевели из Афганистана в Курган-Тюбе. Но снайпер он непревзойдённый, пусть сидит в укрытии на наблюдательном посту и прикрывает. Капитан Воскобойник — крепкий малый, мастер спорта по рукопашному бою, мастер спорта по боксу, краповый берет — его можно взять в поддержку, пусть только каску и жилет оденет. Не то будет так, как чуть не случилось тогда с Костоломом. Он весьма может пригодиться, слишком много неизвестных переменных и неопределённых альтернатив с Раджабовым и его сообщниками».

Дом, в котором прятались боевики, вплотную примыкал к полуразрушенной мечети с обвалившимся минаретом — было видно, что за зданием давно не ухаживали. Однако открывшаяся небу площадка могла стать идеальной позицией для вражеского снайпера. Вдруг, как только «Лада» стала приближаться к селению, на высокой постройке появился человек с дальнобойной винтовкой. Он профессионально и методично сделал пару выстрелов, грубо прервав ночную тишину, но даже на таком расстоянии не смог полностью сбить аэрокар. Павлов умело маневрирует на не вполне скоростном «штатском» ВАЗе, совершая бочки и петли. Майор Осадчий, заметно рискуя, высовывается из открытого окна и бьёт по вражескому стрелку из «Кипариса». Однако, к сожалению, дальности пистолета-пулемёта явно не хватает на такой дистанции, чтобы достать противника.

Из дома пока никто не выходит. Нежданно высунувшись из укрытия, снайпер совершает ещё один выстрел, который пробивает стекло и задевает Павлова в шею. Осознав близость смерти, оперативник хватается за рану, инстинктивно желая сохранить собственную жизнь и теряя управление. Капитан Воскобойник пытается удержать агонизирующего друга сзади и также закрывает ему рану. Кровь продолжает хлестать, так как задета важная артерия. Михаил Осадчий кое-как перехватывает управление «Жигулями», которые стали неровно крутиться по неправильному овалу. В этот момент из дома выходит Раджабов со взломанной «Иглой», направляет ПЗРК на аэрокар и нажимает спусковой крючок. Из «Иглы» вылетает ракета и, несмотря на попытки Осадчего увернуться от столкновения, смертоносное устройство всё равно достигает цели. Мощный взрыв, и от оперативников ничего не остаётся — лишь обугленные части и остов «Лады» падает на неплодородную почву с большой высоты.