Шрифт:
Потрепанная жизнью блондинка открыла тонкую книжечку, дожидавшуюся своего часа у нее на коленях.
– Мы признали свое бессилие перед алкоголем, признали, что наша жизнь стала неуправляемой, – она передала книгу соседке.
– Пришли к убеждению, что только Сила более могущественная, чем мы, может вернуть нам здравомыслие.
Люди стали читать по цепочке. Каждый по одному шагу. Остальные повторяли нестройным хором:
– Приняли решение препоручить нашу волю и нашу жизнь Богу, как мы Его понимали.
– Глубоко и бесстрашно оценили себя и свою жизнь с нравственной точки зрения.
– Признали перед Богом, собой и каким-либо другим человеком истинную природу наших заблуждений.
– Полностью подготовили себя к тому, чтобы Бог избавил нас от всех наших недостатков.
– Смиренно просили Его исправить наши изъяны.
– Составили список всех тех людей, кому мы причинили зло, и преисполнились желания загладить свою вину перед ними.
– Лично возмещали причиненный этим людям ущерб, где только возможно, кроме тех случаев, когда это могло повредить им или кому-либо другому.
– Продолжали самоанализ и, когда допускали ошибки, сразу признавали это.
– Стремились путем молитвы и размышления углубить соприкосновение с Богом, как мы понимали Его, молясь лишь о знании Его воли, которую нам надлежит исполнить, и о даровании силы для этого.
– Достигнув духовного пробуждения, к которому привели эти шаги, мы старались донести смысл наших идей до других алкоголиков и применять эти принципы во всех наших делах.
Все захлопали. Женя поморщилась. И здесь разговоры о Боге. Она вновь ощутила знакомое презрение и чувство собственного превосходства.
«Идиоты. Если бы ваш Бог существовал, разве он допустил бы все то, что с вами случилось? А я чуть было не поверила, что здесь мне помогут. Очередное сборище слабовольных безумцев», – мысли вновь вошли в привычное русло.
Она не спеша поднялась и на цыпочках вышла за дверь. Оказавшись на улице, девушка глубоко вдохнула и закашлялась. В горле пересохло. Начало мая принесло с собой теплый воздух, насыщенный ароматами свежей зелени, но Женю это все только раздражало. Угольные зрачки сузились от солнечного света, как у кошки. Хотелось яростно шипеть. Ее внутреннее море снова разбушевалось. Самолет с иллюзиями в очередной раз взорвался и потонул в темных водах скептицизма. Она резко развернулась и пошла на трамвайную остановку, на ходу закуривая сигарету.
Глава 7
Человека невозможно вытащить из-под завалов прошлого. Либо ты выкарабкиваешься самостоятельно, либо остаешься под обломками.
Элис Сиболд
Человек так устроен, что, когда ему плохо, он склонен искать виноватых. Упрекать родителей, государство, погоду, окружение, высшие силы, да кого угодно, лишь бы не признавать, что он сам – причина собственных страданий. Женя хорошо усвоила это утверждение, которое вдалбливалось ей в мозг со всех сторон, и занялась самобичеванием. Лежа в кровати, находила в себе с каждым часом новые изъяны, пыталась анализировать причины пороков, разбирать на атомы каждую ошибку. В конце концов ей стало невыносимо жаль себя, потому что в целом мире никто не мог найти для нее слов утешения. Не мог, не хотел, не пытался. С подругами она разорвала отношения, мама больше не звонила, а кот не умел разговаривать, только лежал рядом и преданно заглядывал в глаза. Ей нужна была какая-то точка опоры, долбанное сильное плечо, человек, который поймет, не осудит, поможет выбраться. И тут она подумала:
«А почему мне никогда не приходила в голову мысль найти отца? Почему я всю жизнь слепо верила рассказам матери о том, какой он тиран, алкоголик, деспот и никчемный человек? Быть может, это не так? А если и было так, то за двадцать шесть лет, что прошли с момента развода, он изменился?».
Она резко вскочила на ноги и схватила телефон. Куда звонить? С чего начать? Вспомнила про бывшего одноклассника, который работал в полиции.
– Алло.
– Вань, привет, это Женя Калашникова, помнишь?
– Да, конечно, как ты?
– Нормально, я по делу. Мне нужна помощь.
– Что случилось?
– Я хочу найти одного человека. Знаю только ФИО и дату рождения. Можешь добыть адрес и телефон?
– Ну, вообще-то это противозаконно, я не имею права разглашать чужие персональные данные.
– С каких пор ты стал такой правильный?
– С тех пор, как у меня ребенок родился. Прости, Жень, правда, но я не могу тебе помочь.
– Ладно, забудь, пока, – она положила трубку и стиснула зубы.
«Тоже мне мужик, не имеет он права, все кругом и рядом так делают, принципиальный нашелся», – мысли скакали одна за другой в хаотичном ритме.
Идея найти отца стала медленно, но, верно, превращаться в навязчивую. И тут Женя вспомнила про коробку, которая хранилась в шкафу после смерти бабушки. Когда ее не стало, квартира досталась внучке. Вещи они с матерью отдали в церковь, чтобы бедным раздали, а документы, фотографии и памятные мелочи были аккуратно сложены в крепкую картонную упаковку из-под мультиварки и спрятаны подальше, рука не поднималась их выбросить.