И стал пластинкой круг,

На граммофон надетой туго…

И завертелась та пластинка –

Под острые страдания иглой,

И наслаждение мелькало на картинке,

Под душ истошный вой…

А в центре воющей пластинки

Была дыра,

Для душ, туда доползших, последняя нора;

Дырой же дУши сделал звериный клык,

Их поголовно нанизавши

На обезличиванья штык,

И пустотой своей они удобны стали

Для сатанинской острой стали.

И вкруг стальной, звериной воли той

И кружится веками

Желаний человечьих диск,

И какофония на нем

Вопит греховной глоткой,

Она – рев Хищника

И Жертвы смертный писк…

И в рыбу, что разбойником была,

Зверь загоняет клык.

И содрогнувшись от страданья, Рыба –

В Жизни и Смерти уткнулась стык;

И был тот стык пересеченьем бАлок

Вознесшегося над Землей Креста,

И тело там распято Иисуса,

Кровоточащее – Христа;

И легионом падших душ,

Во Иисуса дьявол впился – Повелитель Мух,

И, как грехов кислотный душ,

Те души – мухи жаждут Иисуса

Расплавить драгоценный дух…

И распадаться Рыба стала

На рой беснующихся мух…

Но взор Христа ее коснулся,

Как ласки материнской пух…

И свет жемчужный проникает

Сквозь Рыбы грудь,

И, словно воск, он сердце расплавляет,

И глаз из рыбьих прогоняет

Порока муть…

И, прозревая, видит Рыба,

Что Иисус –

Ко всем Его терзающим врагам,

Как ко заблудшим детям Божьим,

Испытывает братскую Любовь,

И розой ко Христа ногам

Та опадает муха, что впитала

Его, Любовью переполненную, кровь…

И судоргой взошло во Рыбе со-страданье

К Тому, кто во Вселенной любит всех

И за Адама Смертный Грех,

Терпит безропотно страданье.

И Рыбы хищные губительные страсти

Как хвори стали уходить

И превратились во горячку, во катАрсис,

Во болью очищающие страсти…

И с болью ощутила Рыба –

Своего обличья срам,

И в покаяньи просится обратно –

В лика человеческого Храм…

И разрывает покаяние

Порочный Хищника и Жертвы круг,

И из лучей,

Сеть солнечных сплетенная,

Рыбу поймала вдруг,

И жгущие ячейки сети

Тело кромсают рыбье,

Как Прощенья плети;

И плавники стают руками,

Ногами – вытянулся хвост,

И мозг, развития рывками,

От Рыбы к Человеку тянет мост…

И сердца рыбьего

Холоднокровный ток –

В любови превратился

Огненный цветок,

И сердце, обновленное рисует

Черты раскаянья Лица –

Спасителя по Образу – Исуса,

В сиянии тернового венца;

И солнечная сеть – на сатану проруха –

Вытаскивает душу в Божий Свет,

Рожденье то второе – Духа,

Несущего Христа Завет;

И заново родившийся разбойник,

Воскресший во Христе покойник,

По имени ОптА Макарий,

Все золото кладет свое,

Как Кесаря денарий,

В обители духовной основополОжье –

Богу воздавши Божье;

И во кровавом золоте, добытом грабежами,

Словно в навозе удобренья,

Макария взрастает монастырь –

Вершиной вдохновенья,

Цветку подобный с розовой главой,

В котором Благодатью дышит Мир иной…

И нарекли тот монастырь, возросший

В Русской земле,

Что выжжена была монголами,

Как смерти пУстынь,

В раскаяния честь Макария Опты –

ОптИна ПУстынь…

В пустыне же, во одиночестве смертельном,

Пытку Христос переносил душИ,

И там Его Материя душила

В тисках космической глуши;

Но над материальным злом возрос

Словом Божественным Христос…

И, раковиной, Оптиная ПУстынь

В ладонях-створках трепетно растит

Жемчужину Христового Завета,

И сатаны уродливая тень

Ей Божьего не застит Света…

И Слово Божье, чрез эфир,

Рождает космоса тела,

Оно же их уничтожает –

В урочный час,

Через эфир, до тла…