Фор Корстед, обомлев, рефлекторно потянулся за шпагой, но ее, конечно же, на месте не оказалось.

— Эй, Дар, держи. — сказало существо, оглядываясь по сторонам. — Хопс с Симом, вроде, не заметили.

На перепончатой ладони Радремон увидел выловленный из похлебки кусок вареной репы и в тот же миг ощутил такой сильный приступ голода, будто его живот уже как минимум пару недель занят исключительно перевариванием самого себя. Повинуясь зову взявшего верх над разумом желудка, маркиз, замешкавшись лишь на мгновение, схватил угощение и проглотил, практически не жуя.

Пища тяжело упало в пустое нутро, которое тут же потребовало добавки, но больше у Осьминожки, похоже, не было.

— Благодарю. — искренне произнес фор Корстед, облизывая пальцы.

— Слышал, ты под Хиндатским львом пытался спрятаться. Такая себе идея. — проговорило существо, усаживаясь рядом и бросив сочувственный взгляд на раны Радремона. — Лучше бы бежал до ближайшей деревни, как мы и планировали. Мике уже совсем плохо.

Маркиз проследил за взглядом Осьминожки и увидел в другом фургоне молодую девушку, лежавшую на полу в позе эмбриона. Несмотря на весьма жаркую погоду, бедняжка дрожала, как осиновый лист, а грязные спутанные волосы смотрелись на ее бледной коже подобно костлявым пальцам руки смерти, которая вот-вот должна за ней прийти.

Удивительно, что от нее до сих пор не избавились. Хотя, если подумать, рабовладельцы ничего не теряли. Выживет — хорошо, а если нет — следовавшие за караваном вороны получат свою часть добычи.

Но что еще более удивительно, так это то, что кальмароголовый обращался к фор Корстеду, как к старому знакомому. Пусть и называл его другим именем. Ну и, конечно, его речь резала слух Радремона, не меньше, чем орчья или Сима с Хопсом.

Да уж. Странностей на маркиза свалилось столько, что впору заказывать отдельную подводу для их транспортировки. А заодно и нанять пару сыщиков, чтобы во всем этом разобрались. Вот только вряд ли в окровавленных штанах фор Корстеда можно найти что-то кроме пары новых дырок. Не говоря уже про какие бы то ни было деньги.

Впрочем…

Покосившись на диковинного соседа, Радремон решил рискнуть и вновь обратился к терпеливо дожидавшимся его надписям. Повинуясь его желанию, стена текста возникла перед глазами, но Осьминожка никак не отреагировал. Похоже необычные сообщения действительно видел только он сам. Ну хоть с чем-то удалось разобраться. Теперь дальше.

[ Получено 35 опыта.]

[ Получено 20 трофейных монет.]

[ Достигнут новый уровень — Уровень 1.]

[ Доступно 3 очка параметров. Вы можете распределить их в меню персонажа.]

Монеты, уровень, опыт и параметры. Никаких денег маркиз при себе по-прежнему не ощущал, поэтому решил разобраться с ними позже. А вот уровень уже упоминался в описании Властителя Первородного Мрака. Так же он припоминал, как что-то подобное обсуждали при нем неумирающие, дожидавшиеся аудиенции Его Величества.

Меню персонажа, да?

Стоило фор Корстеду о нем подумать, как перед его мысленным взором, словно по команде, возникла целая таблица.

Радремон фор Корстед, 1 уровень.

Статус: Тестер (временно)

Класс: Отсутствует.

Властитель Первородного Мрака

Здоровье: 14/40

Мана: 10/10

Сила: 2

Ловкость: 1

Интеллект: 1

Телосложение: 2

Выносливость: 1

Мудрость: 1

Дух: 1

Нераспределенных очков: 3

Доступные умения: Пронзающий выпад.

Что бы это не было — показатели явно оставляли желать лучшего. Знать бы еще что они все обозначают. Впрочем, немного уже освоившись, Радремон сосредоточил свой взгляд на силе и тут же увидел ее описание:

Параметр силы отвечает за физическую мощь персонажа. Способствует повышению грузоподъемности, а так же улучшению владения щитом и оружием ближнего боя.

Маркиз озадаченно замер.

Так что же это получается? Если очки можно распределять и он сейчас вложит все три в силу, то сразу же сможет сломать прутья клетки, порвать цепь и голыми руками раскидать работорговцев? Без всяких тренировок?

Фор Корстед уже практически так и сделал, как вдруг вспомнил простой пинок орка, с легкостью отбросивший в сторону тушу дохлого льва. Мощь, на порядок, если не на два, превышающая человеческую. Да и было в зеленокожем что-то, заставлявшее относиться к нему с опаской. Ни разу в жизни Радремону не доводилось испытывать подобного.