Затем Кай карабкается наверх, и Шэй жестом приглашает его следовать за ней внутрь. Она вынимает телефон, включает фонарик и, слегка прикрыв его ладонью, освещает помещение. В центре — низкие лавки, поставленные кольцом, и они усаживаются рядом, не касаясь друг друга.

— Откуда ты знаешь про это место? — спрашивает Кай.

— Мы приходили сюда с учителем истории. Это вроде музея. Но я слышала, что молодежь встречается здесь, в домике на озере, чтобы… ну ты понимаешь… — Даже в тусклом свете раннего утра видно, как она краснеет.

Шэй дрожит. Кай вздыхает, подвигается ближе и одной рукой обнимает ее за плечи. Она прижимается к нему.

— Пора поговорить? — спрашивает он.

— Да, — шепчет она.

— Итак. Какого черта здесь творится?

— Думаешь, я знаю? Похоже, военные хотели убить меня.

Он качает головой.

— Все это не имеет никакого смысла.

— Расскажи, что случилось с тобой.

— Доехал до блокпоста, и меня остановили. Велели ждать. Потом два солдата на грузовике — не из тех, что я видел в Киллине раньше, но приехали они оттуда — велели садиться к ним в машину. Заявили, что ты стреляла в Дункана и убила его.

— Это неправда! Они стреляли в меня, когда я убегала; Дункан меня оттолкнул, и они его застрелили вместо меня.

Кай касается ладонью ее щеки.

— Я и не поверил, что это правда, решил, это какая-то ужасная ошибка. Потом они отвезли меня к твоему дому. К тому времени я понял, что они не такие уж и хорошие парни, и попытался сбежать — не очень удачно. Они оглушили меня. А когда я пришел в себя, то уже лежал привязанный к твоей скамейке.

Мне так жаль. — У Шэй в глазах стоят слезы. — Это я виновата.

— Ты меня по голове не била. — Он непроизвольно гладит себя по волосам. — Но боль уже прошла. Что происходит, Шэй? Мне показалось, что я ощутил твое присутствие у себя в голове, как тогда на улице в Киллине. В тот раз ты, похоже, не позволила мне сделать то, что я хотел. А сегодня ты словно… помогла мне почувствовать себя лучше, а потом усыпила. Затем разбудила, вовремя показала, что творится вокруг, и я сумел пнуть того солдата, собиравшегося стрелять в тебя. Или я вообразил себе все эти вещи? И… и что ты сделала потом с тем солдатом? Ты просто посмотрела на него, и он упал. Ты с ним что-нибудь сделала?

Не знаю, как или что, но думаю, что сделала.

— Лиззи говорила, выжившие умеют контролировать людей, и еще кучу всякой ерунды.

— Что-то во мне изменилось после болезни. Кое в чем я стала другой — и в том, как теперь думаю, и в том, на что способна. Например, я могу мысленно говорить с тобой. Могу ощущать весь окружающий меня мир; я по-другому вижу вещи.

— Ты можешь читать мои мысли?

— Нет. Но вроде этого — скорее твои чувства и мысли, если они направлены на меня.

— Не делай этого. — Голос Кая звучит резко.

— Ладно. Не буду, я обещаю. — «Попробую», — проносится в голове у Шэй.

И никогда не заставляй меня делать то, чего я не хочу.

— Не буду.

— Хотя, если надумаешь снова избавить меня от головной боли, это будет нелишним.

— Конечно. Но сначала спрошу.

— Да. Правильно. Если я буду без сознания и привязан к скамейке, можешь сама принимать решение. — Он усмехается, Шэй робко улыбается в ответ.

— А что произошло с тем солдатом… я не понимаю, — говорит она. — Я решила, что сейчас он убьет меня, и что-то изнутри вырвалось и набросилось на него.

— Это «что-то» — из сферы ненормального.

— Да. Я сама выбита этим из колеи. — Ладонь Шэй проскальзывает в руку Кая. — Но я все еще я.

Кай смущен, он ласково целует ее в лоб, потом в губы.

— Целуешься ты так же. По крайней мере, мне так кажется; надо проверить еще, чтобы наверняка. Но это все? Или есть еще что-то, что мне нужно знать?

«Скажи ему обо мне!»

«Келли, я не могу».

«Ты говорила, что ты — мой друг».

«Да, но…»

«Но что? — Я прихожу в ярость. — Как ты можешь быть моим другом и не говорить моему брату, что я здесь?»

«Подумай, как он на это отреагирует, серьезно подумай. А потом, если будешь настаивать, я скажу».

«Никакие раздумья не изменят моего решения! Скажи ему!»