Всю дорогу до Ньюкасла еду на заднем сиденье его мотоцикла. Нас всего двое, как и должно быть. Воображаю себе то, чего не могу почувствовать: красный шлем на голове, ветер в лицо, волосы летят за спину. Наклоны на поворотах, взлеты на неровностях. Сила скорости.

Я думаю о человеке, к которому они приезжали, — моем отце. Сейчас кажется странным, что в Ньюкасле я думала только о маме и брате, о том, чтобы найти их, и даже не вспоминала об отце. Почему?

Может, я тоже его не любила?

Кай думает, что отец имеет какое-то отношение к случившемуся со мной; Шэй, похоже, считает, что брат ошибается. Я упустила шанс взглянуть в глаза своему отцу и узнать, смогу ли хоть что-то вспомнить.

«В следующий раз, дорогой папочка, — обещаю я себе. — В следующий раз».

ШЭЙ

Сначала в поезде, потом в автобусе смотрю в окно и не замечаю, что за ним.

Мне неловко из-за того, что я сказала Каю и как заставила его извиняться. Я была раздражена — ведь он чуть не бросил меня в затруднительном положении. А в его приемном отце меня действительно что-то очаровало. Неудивительно, что студенты смотрят на него как на идола.

И женщины тоже.

Но что в его глазах меня так напугало? Он почти наверняка понял, что я в них что-то увидела, — моргнул и отвел взгляд. Когда посмотрел снова, это — чем бы оно ни было — исчезло.

И почему при виде этого лица память подает сигнал, как в тот раз, когда Кай показал мне его фотографию? Что в нем такого? Доктор Алекс Кросс. Никогда раньше не слышала этого имени, но что-то внутри твердит, что я его видела или встречала, хотя это, пожалуй, не совсем верно. Значит, что-то другое?

Если наберусь терпения, то вспомню.

Так всегда бывает.

Это происходит неожиданно. Мама готовит ужин, я помогаю; включаю радио. Она чистит овощи и пританцовывает под какую-то старую песню.

Мама… танцует.

В голове что-то щелкает, и все становится на место. Закрываю глаза и возвращаюсь назад…

Пока мамы нет дома, я в ее спальне и что-то ищу, — может быть, подарки? Скоро мой день рождения. Десятый день рождения. Я не должна вот так шарить в ее комнате, но удержаться не могу.

В верхнем выдвижном ящике комода под панталонами и носками один самый любопытный палец нащупывает край чего-то. Цепляю его ногтем, приподнимаю и вытягиваю.

Это фотография.

Держу снимок в руке. На снимке мамочка, но такая, какой я никогда ее не видела. Она гораздо моложе, волосы зачесаны наверх. Губы ярко накрашены, на ней длинное сногсшибательное платье. Зеленого цвета. И она танцует с мужчиной.

Уверена, что я его не знаю. Но что-то в нем заставляет меня смотреть не отрываясь.

Он старше мамы, в стильном костюме, словно из кинофильма, и в галстуке-бабочке. Высокий, волосы темные, довольно длинные. И синие глаза. Пронзительные темно-синие глаза.

Я снова и снова смотрю на фотографию, соображая, что если вещь вот так вот прячут, о ней лучше не спрашивать.

А потом однажды ее не оказывается на месте.

Мама щелкает пальцами.

— Ох уж эта Шэй. Ты собираешься сбежать с этим латуком или сделать из него салат? Ужин уже почти готов.

Встряхиваю головой, возвращаюсь в здесь и сейчас. Оказывается, я неосознанно прижала к груди пучок латука; кладу его на разделочную доску и поворачиваюсь к маме.

— Я должна у тебя кое-что спросить.

— Давай.

— Несколько лет назад у тебя была фотография, которую ты прятала в комоде; ты там вся такая нарядная. И танцуешь с мужчиной. — Я описываю снимок: ее платье, его костюм. Как он прижимает ее к себе. — Кто это был?

Она пожимает плечами и отворачивается к шкафу, чтобы достать тарелки.

— Я этого не помню. Наверное, какой-то мужчина, которого я пригласила на свидание много лет назад. А что?

— Он просто похож на одного человека, вот и все.

Мама поворачивается ко мне.

— На кого? На кого он похож?

Пожимаю плечами. Не хочу отвечать, и сама не знаю почему. Не говоря о том, что не хочется признаваться, как прогуляла школу.

— На одного человека, которого я видела.

— Где?

— Кажется, ты слишком интересуешься тем, кого даже не помнишь. Так кто он?