Одним мощным толчком погружаюсь во влажную тесноту, Зверев от того, как в ней охеренно. Глаза закатываются, я, блять, хочу остановиться, чтобы продержаться дольше, но не могу: бёдра работают, как отбойный молоток.

— Любимый мой, — стонет Майя, поглаживая меня по спине.

По позвоночнику прокатывается ток, концентрируясь в кобчике.

— молчи, — рычу я, прикусывая соленную кожу ключицы.

Её" любимый" Действует похлеще любого афродизиака.

— Любимый, — повторяет Майя.

— Блять. Блять. Блять. Я не могу, малыш. Прости. — сотрясаясь всём телом, делаю последний толчок и падаю, всем телом на Майю, кончая глубоко внутри неё.

— Ты как, малыш!? — немного придя в себя, приподнимаясь, опираясь на руки и выскальзывая из тела Майи, внимательно смотрю на её лицо.

Она болезненно морщится и только потом улыбается.

Взгляд соскальзывает ниже. Меня шарахает по башке, когда вижу свой окровавленный член и перемазанный кровью лобок Майи.

— Какого? — трясу головой, продолжая тупо пялиться на кровь.

— Ну, обычно, когда лишаешься девственности, так бывает, — хмыкает пчёлка, поднимаясь с кровати и прикрываясь окровавленной простынью.

Девственности? А, секс с Андреем? Майя же ничего не отрицала, когда этот дебил растрепал по всей школе, что переспал с ней.

Бля. Это не он дебил, а я. Ну, как можно было поверить в такой бред?

Я же изводил себя два года ревностью. Я убить хотел и её, и Андрея, а у них оказывается ничего не было.

Майя моя. Только моя.

Пытаюсь удержать разрастающийся в груди шар. Я люблю её ещё больше,

Майя скрывается в ванной и я не медля, шагаю за ней. Захожу в душевую и закрываю дверь

— Почему ты не сказала, малыш? Я был бы аккуратнее.

Пчёлка краснеет, склоняет голову, рассматривая свои пальцы на ногах

— Всё хорошо, Кир. Мне понравилось.

— Понравилось ей, — фыркаю я, приподнимая лицо Майи за подбородок.

— Ты хоть представляешь, как я мучился 2 года, думаю, что ты отдала Андрею то, что должно было принадлежать мне.

— Не понимаю о чем ты, — нервно усмехается Майя.

Всё она понимает. Всё.

— О тебе, пчёлка. Я же с ума по тебе сходил. С первого взгляда, с первого слова, с первой улыбки. Только улыбалась ты всём, кроме меня.

— Ты серьёзно? То есть ты изводил меня в школе 6 лет из-за того, что я тебе не улыбалась? — упирается ладонями мне в грудь и хмурится.

— Да, я же ненавидела тебя, Королёв.

— Ненависть лучше, чем равнодушие. По крайней мере ты обо мне думала.

— Ты дурак, знаешь?

— Знаю. Влюблённый, помешанный на тебе дурак, — обнимаю её за талию, притягивая к себе и широко улыбаюсь.

Охеренное ощущение. Майя сделала мне самый ценный подарок. Я даже предположить не мог, что она невинна.

— Значит, берегла себя для меня?

Пчёлка фыркает, выводя на моём плече узоры пальчиком

— Вот ещё. Просто мне уже восемнадцать. Давно пора расстаться с девственностью.

Врёт же. Чувствую- врёт.

— Скажи ещё раз, — требую я, улыбаясь.

Майя краснеет

— Что? — делает вид, что не понимает.

— Что моя любовь к тебе взаимна. Взаимна, малыш?

— Ты смущаешь меня…

— Я люблю тебя, — шепчу ей на ухо, делая первый шаг.

Майя приподнимается на цыпочках, обжигает дыханием моё ухо

— И, я люблю тебя, Кирилл. В пятом классе влюбилась, потом, мне казалось, что я тебя ненавижу, но сейчас, я понимаю, что никогда не переставала тебя любить. — выпаливает на одном дыхании.

— Значит мы два дурака, пчёлка, — порывисто прижимаю её к себе и утыкаюсь носом в макушку.

Чувствую себя самым счастливым дураком на свете…

— Ты прямо вся светишься, — улыбается Юля, помешивая ложкой чай.

Её улыбка касается губ, но глаза грустные. Я понимаю, что подруга переживает из-за своей беременности и чувствую себя немного виноватой, как будто я не имею права быть счастливой, когда у Юли в жизни такой раздрай.

С Маратом они не общаются. Вообще никак. Он даже перестал сидеть с нами на переменах. Ещё Юля так и не сказала родителям о беременности. Она боялась их реакции, выжидала время, чтобы её не смогли заставить сделать аборт. Хотя я думаю, её родители никогда на такое не пойдут. Дочь они точно любят и желают ей самого лучшего.