Шрифт:
Джерри О'Брайен раскурил трубку.
– - Трудно отвлечь внимание немца. Немецкая ментальность довольно забавна. Они и вправду считают себя сверхлюдьми, верят, что у них нет никаких слабостей. Думаю, с психологической точки зрения было бы интересно убедить их в том, что у каждого из них может быть слабина.
– - Конечно, только как это сделать? С помощью семантики?
– - Пока не знаю. Разве что с помощью заградительного огня. Но бомба -это вообще не аргумент. Разорвать человека на куски не значит убедить его приятелей, что он был слабаком. Нет... Нужно заставить Ахилла самого поверить в свою пяту.
– - Эн-ду-лайк-файк, -- буркнул Билл.
– - Что-то в этом роде, -- сказал О'Брайен.
– - Сделать так, чтобы у человека в голове неотвязно звучала какая-нибудь глупая песенка. Тогда ему будет нелегко сосредоточиться. У меня такое бывает, когда я ловлюсь на "баба сеяла горох".
– - Помнишь пляски средневековых фанатиков?
– - спросил вдруг Резерфорд.
– - Вы имеете в виду разновидность массовой истерии? Люди становились в ряд и тряслись, пока не падали.
– - Ритмическая нервная экзальтация. Исчерпывающего объяснения так и не нашли. Вся жизнь, вся вселенная основывается на ритме... впрочем, не буду морочить тебе голову космогонией. Опустимся до уровня Бэйсин-стрит. Почему люди шалеют от некоторых разновидностей музыки? Почему "Марсельеза" начала революцию?
– - Ну и почему же?
– - А бог его знает, -- пожал плечами Резерфорд.
– - Ясно одно: определенные наборы фраз, не обязательно музыкальные, имеющие ритм, рифму или аллитерацию, накрепко привязываются к человеку, и избавиться от них очень трудно. А...
– - тут он умолк. О'Брайен вопросительно посмотрел на него. А что? Несовершенство семантики, -- медленно произнес Резерфорд.
– Интересно... Подумай. Джерри, "баба сеяла горох" можно в конце концов забыть. Такого типа фразу можно вычеркнуть из памяти. Но, предположим, существует фразеологическая цепочка, которую забыть невозможно. Ее невозможно изгнать из памяти -- само усилие забыть исключило бы результат. Гмм... Предположим, кто-то приказывает тебе ни при каких условиях не вспоминать о носе Билла Филдса. Ты ходишь и постоянно повторяешь: "Не вспоминать о носе, не вспоминать о носе". В конце концов слова эти теряют всякий смысл, а когда ты встречаешь Филдса, то приветствуешь его, скажем, так: "Мое почтение, мистер Нос". Понимаешь?
– - Пожалуй. Как в том анекдоте: если встретишь пегую лошадь, получишь большое наследство -- при условии, что проходя мимо нее, ни разу не подумаешь о ее хвосте.
– - Вот именно.
– - Резерфорд даже обрадовался.
– - Хватит одного идеального семантического узора, и забыть его будет невозможно. А идеальный узор должен включать в себя все. Он должен иметь ритм и ровно столько смысла, чтобы человек начал задумываться, в чем тут дело.
– - И можно придумать такой узор?
– - Конечно. Соединить лингвистику с математикой и психологией и посмотреть, что из этого получится. Возможно, нечто подобное случайно написали в средние века -- отсюда и безумные пляски.
– - Не нравится мне это, -- поморщился О'Брайен.
– - Слишком уж отдает гипнозом.
– - Даже если так, то это самогипноз, к тому же бессознательный. В этом и состоит вся прелесть идеи. Давай-ка попробуем; двигай сюда стул.
Резерфорд потянулся за карандашом.
– - Эй, папа, -- вмешался Билл.
– - А может, вы напишете эту штуку по-немецки?
Резерфорд и О'Брайен переглянулись, и в глазах у них вспыхнули дьявольские огоньки.
– - По-немецки...
– - повторил Резерфорд.
– - Ты ведь сдавал немецкий, правда, Джерри?
– - Да. И вы тоже его знаете. Почему бы и нет, можно написать и по-немецки. Нацистам, наверно, уже до чертиков надоел "Хорст Вессель".
– - Ну, ладно... так... ради пробы, -- сказал Резерфорд.
– - Сначала ритм. Назойливый ритм, но с цезурой, чтобы избегнуть монотонности. Мелодия нам не нужна.
– - Он принялся писать что-то на листке.
– - Конечно, это маловероятно, и даже если получится, Вашингтон все равно этим не заинтересуется.
– - Мой дядя -- сенатор, -- мимоходом заметил О'Брайен.
ЛЕВОЙ!
ЛЕВОЙ!
ЛЕВАНТИНЕЦ с РЕВОЛЬВЕРОМ
ЛЕВАКОВ не ПЕРЕНОСИТ.
ХОТЯ держит нос НАЛЕВО
ЛЕВОЙ!
ЛЕВОЙ!
ЛЕВАНТИНЕЦ с РЕВОЛЬВЕРОМ...
– - Ну, а если я кое-что знаю об этом?
– спросил сенатор О'Брайен.
Офицер разглядывал содержимое только что вскрытого конверта.
– - Мне вручили это пару недель назад, распорядившись, чтобы я не открывал его до получения приказа. И что теперь?
– - Вы прочли текст?
– - Прочел. Вы мучаете пленных немцев в адирондакском лагере. Дурите им голову считалкой, в которой, по-моему, смысла ни на грош.
– - Разумеется, ведь вы не знаете немецкого. Но на немцев это вроде бы действует.
– - Я знаю по сообщениям, что они много танцуют и поют.
– - Танцуют... не совсем так. Это неосознанные ритмические движения. И при этом они повторяют этот...
– - как его?
– ...семантический узор.
– У вас есть перевод?
– Есть, но по-английски это полная бессмыслица, а на немецком имеет подходящий ритм и мелодику. Я уже объяснял вам...
– - Я знаю, сенатор, знаю. Но у Военного департамента нет времени на теории.