Мы едем по широкому тракту, рассекающему лес на две неровные половины. Интересно, а в этом мире «зелень» желтеет? Если зеленые листья, постепенно высыхая, приобретают желтый или болезненно-коричневый оттенок, то какими цветами сменяется здешний фиолетовый?

Равнодушные мысли блуждают от одной темы к другой, вместе с каплями дождя стекают по поверхности плаща под ноги фоару, с запахом холодной сырости вливаются в легкие и с порывами ветра разлетаются в разные стороны. Но неизменно мысли возвращаются к одной теме, заставляющей с силой стискивать зубы, чтобы только не выть в голос.

Тэан. Неужели он уходил во Тьму, зная, что сможет вернуться? Не просто вернуться – вывернуть Вселенную наизнанку, пролить в миры Первозданную Тьму, лишая жизни всех, кто попадется на ее пути.

Зачем Тэан это делает? Неужели ненавидит меня так сильно, что готов уничтожить все, что сейчас существует? Или, быть может, ему наплевать на меня? Или это бесконтрольная ярость, в которой он готов разрушать целые миры? Почему? Зачем?

Вопросы разрывают сознание, хищно вгрызаются в душу, причиняя боль одной лишь мыслью, что Тэан разрушает Вселенную. Хочется кричать, но я молчу, загоняя крик внутрь себя, туда, где уже давно плещется нечто непонятное, сводящее с ума бесконечной пляской противоречивых эмоций.

А ведь Вольхфар прав. Зря я считала его сумасшедшим. Его, конечно, одолевают навязчивые идеи, но, как выясняется, вполне осуществимые.

Я снова и снова прокручиваю в голове его слова: «В том виде, в каком я получу Первозданную Тьму, она будет со мной сотрудничать. Тьма заточена в сосуде, но я дам ей возможность вырваться оттуда». О да, он прав! Он знает то, чего не знают остальные. То, чего не знал даже сам Тэан.

Кровавые обряды призывают не только Первозданную Тьму – они обращаются к ее Душе, о чем свидетельствует надпись, на языке Высших взывающая к Тэану.

Тьма смогла прорваться в этот мир вместе с Тэаном, как раз тогда, когда он вернулся к ней. Все просто. «Тьма будет со мной сотрудничать». Конечно будет. Первозданная Тьма, ведомая Тэаном, будет сотрудничать с аллиром. Не Вольхфар управляет этой силой – ею управляет Тэан, до поры до времени пользуясь услугами Повелителя Огня.

Все-таки аллир – простая пешка. А Высшие просчитались. Кроме, пожалуй, одного из них – того, кто наделил Вольхфара необходимыми знаниями. Интересно, чего именно он добивается? Погружения миров во Тьму?

– Алиса! – нетерпеливый голос Вивиллы вырывает меня из размышлений. Видимо, она зовет не в первый раз.

– Да? – Я с трудом возвращаюсь к реальности.

– Альрайен посоветовал обратиться к тебе с вопросом, как у них там, в Аль’ерхане.

– Ко мне? Почему ко мне? – удивляюсь я. – Кто из нас аллир?

– Но ребята тоже не аллиры, – замечает Альрайен. – В рассказе о своем мире я буду пристрастен, а ты, Алиса, можешь быть более объективной. Ты достаточно много мест повидала, чтобы делать определенные выводы, и сможешь высказать мнение со стороны человека.

– А ты не боишься, что после моего мнения в Аль’ерхан ребят и силой будет не затащить? – интересуюсь с сарказмом.

– Надеюсь на твою объективность, – беспечно улыбается Альрайен. Замечая впереди полянку, объявляет: – Привал.

Основную часть работы по обустройству места нашей остановки приходится взять на себя. Из-за дождя, что никак не желает прекращаться, земля раскисла, в небольших ямках встречаются самые настоящие лужи с мутной холодной водой. Трава скользкая и с каждым шагом хлюпает под ногами.

Встаю на краю поляны и тонким слоем разливаю магию света по небольшому клочку земли, высушивая, убирая с него последствия дождя. Пока свет стелется по земле, Альрайен вместе с Шеем ставят палатку, внутри которой предстоит обедать. А Виль приносит ворох тонких веток и бросает в золотистое сияние, где, подчиняясь моей воле, все мгновенно высыхает. Из плащевой ткани Альрайен сооружает навес над будущим костром, после чего огонь радостно разгорается, теплом зазывая к себе.

Надо заметить, я больше не мерзну. Стоит почувствовать холод, как я без каких-либо усилий пробуждаю в себе свет, и он, не покидая пределов тела, согревает изнутри. Поскольку простуженные дети нам ни к чему, я оставляю тонкий слой золотистого свечения покрывать землю во время обеда. Такую неэкономную растрату сил Альрайен не одобряет, но, по крайней мере, вслух не возражает. Мне не жалко.

Контролировать свет становится все легче, каждое его использование дарит наслаждение, наполняя душу спокойствием и теплом. Конечно, это несравнимо с ощущением, которое появляется вместе с потоками Первозданного Света, приносящими с собой умиротворение и незыблемое осознание собственной правоты, но тоже весьма приятно и почти не утомляет. По крайней мере, до тех пор, пока я не пытаюсь воспользоваться еще и ветром.

– Так ты расскажешь нам об Аль’ерхане? – спрашивает Виль во время обеда.