Например, вон тот столик — корявый, деревянный, с такими же чужеродными пнями-стульями. И Лиза попробовала. Покружила по помещению, прикоснулась руками к стенам, потопала ногами по крепким половым доскам.

Стол только с виду казался неправильным. Дерево под руками было отполировано так, что хотелось водить по нему ладонями бесконечно. Какой-то бархат, словно живая тёплая кожа, если можно так выразиться.

— Кормят здесь так же, по-фэнтезийному? — спросила она Валеру, который наблюдал за ней с нескрываемым удовольствием.

— Своеобразно, — склонил он голову. Непослушные пряди упали ему на лицо. — Но, думаю, тебе понравится.

— Твоих рук дело? — кивнула она на стены, вглядываясь в ту, где бродили, отрывая корни от земли и снова погружаясь в грунт, деревья. Кажется, у них даже лица на коре проступают. Чёрт…

— Моих, — не стал отнекиваться Валера.

— Почему ж снаружи так кисло? — не удержавшись, спросила она. — Театр, как известно, начинается с вешалки. А встречают по одёжке… Они ж теряют клиентов.

Валера расхохотался. Необидно, открыто.

— Скажем так: это место не для всех. И не совсем кафе или ресторанчик. А контраст всегда действует на «ура»: ничем непримечательная наружность и очень красивый внутренний мир. Согласись: это впечатляет. На то и рассчитано. И, поверь, здесь всегда весело, но оборотни оживают ближе к вечеру, поэтому у нас с тобой есть уникальная возможность познакомиться.

— Вроде ж уже? — выгнула Лиза бровь.

— Не так, — мотнул он головой, отчего его волосы снова рассыпались.

— А как? — всё это могло быть частью игры, но почему-то Лиза понимала: всё на самом деле, без подтекста.

— Ближе, — сказал он твёрдо и завладел её ладонями. — Вот как это место: снаружи — одно, внутри — другое.

— Тогда ты начинай, — тепло его рук рождало волнение. Слишком быстро. Так не бывает. Так не должно быть. Или должно?.. Она ведь несколько часов назад его убить была готова, а сейчас сидит и млеет, потому что он просто за руки её держит. А тут ещё и эти деревья смотрят сурово, в душу заглядывают.

Валера никуда не спешил. Сделал заказ. Лиза вслушивалась в его уверенный спокойный голос, следила за жестами. Так и тянуло поправить прядь, что всё время падала ему на глаза. Волосы у него, наверное, мягкие. Каково это — просеивать сквозь пальцы солнечный свет?..

— Валерий Щепкин, тридцать лет, веб-дизайнер и программист, — он снова держит Лизу за руки и смотрит в глаза.

— Лиза Гордеева. Мне двадцать, и я студентка. Спорим, мы будем слишком разными, как А и Я?

Он улыбается тонко — чуть вздрагивают его ресницы и губы.

— Я не спорю. Споры нужны лишь, чтобы достичь какой-то истины.

Лиза смотрит на него торжествующе, словно хочет всем своим видом сказать: «Я же говорила».

— Твой любимый цвет? — входит она во вкус, наперёд зная, что не совпадут.

— Серый.

— Красный! Сладкое или солёное?

— Горькое, — усмехается он и проводит пальцем по Лизиному запястью. Простое касание, а у неё дух захватывает.

— Мы сейчас увязнем в мелочах, покажем, что снаружи, но так и не доберёмся до того, что внутри, — сжимает она губы, понимая, что ей почему-то мало этих простых вопросов-ответов. — Расскажи лучше то, о чём не знает никто или знают избранные.

Он чуть медлит, улыбка уходит с его губ. Лизе кажется, что сейчас он замкнётся или придумает что-нибудь на ходу. Но для Валеры это всего лишь пауза, нужная ему, чтобы начать говорить.

— В семнадцать я ушёл из дома и до сих пор не общаюсь с родителями. Точнее, с матерью иногда, с отцом — нет. Мы и с Эс общаемся недавно.

Для Лизы его слова — шок. Она и представить не могла, что можно вот так. Уйти. Обрубить концы. Остаться один на один сам с собой.

Это тот Валера, что плёлся по трассе на минимальной скорости? Ей всегда казалось, что так делают трусы или очень нерешительные люди. Он не вписывался ни в одну категорию. Он вообще ломал стандарты — это видно, и не важно, что знает она его несколько часов. Лиза вообще считала, что неплохо разбирается в людях.

Ей очень важно узнать, что двигало им. Семнадцать… она помнит себя в этом возрасте. Ветер в голове, школьная скамья. Недалеко ушла, но три года — пропасть. Лиза тогда и сейчас — две разные девушки.

Насколько она знала, у них нормальная семья. Старые традиции. Какие-то там корни. Просто так из таких семей не уходят мальчики, которые и жизни толком не знали.

— Почему? — задаёт она всего лишь один вопрос, но Валера понимает её правильно. У него нет сомнений, о чём она спрашивает.