Шрифт:
Я почти что с мольбой уставилась на брата, надеясь, что Второй придумает, как же избавить меня от своих докучливых друзей. Но Эдвард все отдал мне на откуп, вот ведь предатель… А ещё близнец!
– Разложи карты, звездочка моя. От этого дурного не выйдет, - мягко сказал тетя Шанта на нашем языке.
– Пн ведь слепой, что ни говори – все одно правды не увидит.
Тут я не выдержала и спросила:
– Но, тетя, как вы поняли, что он меня ищет?
Старая цыганка потрепала меня по голове и произнесла:
– Да как-то уж поняла, звездочка моя. Веди его в кибитку и расскажи все как есть, ничего не таи. А дальше что будет – то и будет.
Я кивнула. Раз уж тетя Шанта велит – стало быть, нужно име?но так и поступить.
– Иди со мной, гаджо, – тяжело вздохнула я, смирившись с тем, что гадать Де Ла Серта придется. И пусть тетя и говорит, что слепой он, но вдруг… вдруг догадается? Этого я безумно боялась, но, чего уж таить от самой себя, и хотела тоже.
– А второй пусть тут останется. Что захочешь – сам расскажешь, – бросила я через плечо.
Карты могли и отказаться говорить сегодня. Порой и так случалось. Молчат или дурачат.
Мануэль покорно пошел и даже помог забраться в кибитку… Я немного пожалела, что он в перчатках, так хотелось коснуться кожи…
– А что, Чергэн, и правда, кто-то из благородных женился на цыганках?
Я усмехнулась.
– Было, черноглазый, было.
Он недоверчиво хмыкнул и спросил:
– Это что же за цыганка была?
На моем лице появилась довольная улыбка.
– Красивая была как сказка, хитрая как змея, да и шувани сильная. Как только отец за гаджо отдал – непонятно.
Ведь и правда непонятно. Герцогский титул для рома был далеко не так привлекателен, как для гаджо. В таборе свои мерила… И своих женщин за чужаков, пусть даже богатых и знатных, рома не отдают.
– Может, приворожила тогда? – шутливо переспросил ибериец и, не чинясь, сел на пол.
Я возмущенно передернула плечами.
– Как же, приворожила… Да Лачи была первой красавицей табора, дочкой барона, гордостью отца. Гаджо ее едва ли не на ?оленях вымаливал. А Лачи ему сына родила…
Мануэль недоверчиво посмотрел на меня.
– И не побоялся, что ведьма?
Словно бы моего деда Дарроу можно было напугать. Сам ведь был сильным колдуном...
– Не побоялся, черноглазый.
Надежды на то, что карты не лягут в руку, тут же развеялись. Легли, да ещё как, едва ли не прыгнули. И первoй, конечно же, легла Луна. Ну да, столько я всего наплела, напутала... Ей тут самое место.
– И что означает?
– тут ?е спросил Де Ла Серта.
Тетя Шанта велела говорить правду…
– Не все знаешь… Дурное вокруг тебя, обман… И девица та тебя тоже наверняка обманывает, да и появилась неспроста, - произнесла я, вглядываясь в картинку. Да, Луна тут кстати…
Вторым на стол лег Повешенный.
Я озадаченно нахмурилась. Два старших аркана – и вдруг подряд? Неладно…
– Неверным путем идешь, черноглазый, быть может, не стоит тебе ис?ать ту девушку… Или же не туда идешь…
Мне и самой стало непонятно: говорят ли карты о моей попытке до конца утаить правду от Мануэля или же ещё о чем-то. Стоят ли козни молодой девушки того, чтобы подряд ложились два старших аркана?
Следом лег туз кубков.
– Ты хочешь… хочешь чувств, переживаний… Но стоит ли, черноглазый? Что ты знаешь о той девушке? Ты ведь сам ее придумал…
Иначе же почему не находишь? Или просто так хорошо научилась я за эти годы обманывать, что перехитрила саму себя?
Потом передо мной лег рыцарь мечей.
– А видят тебя все упрямцем, гневливым и себялюбивым, пусть и таким, что глаз задержится, - с усмешкой произнесла я, вглядываясь в картинку. – Должно быть, о?а тебя тоже таким видит.
Сыцарь даже внешне напоминал Де Ла Серту, тут уж ничего не попишешь. И ведь именно таким он мне казался, пусть и не была слепа.
– Да я… – попытался было оправдаться ибериец, но смолк.
Теперь пришел черед для моей карты… Великая жрица. Высоко же оценили меня незримые силы, к которым взывала.
– Она… Она связана с тобой незримо. И заботится. Ей открыто многое…
Де Ла Серта сжал кулаки и спросил с надеждой:
– Будем ли мы вместе, Чергэн? Ответь мне!
Как будто бы я не знала, что скажут мне карты… Не судьба. И быть ничего меж нами не может.